"Голем из будущего" Книга первая - "Путешественник"

Глава 13

     Вот и наступил, наконец, тот самый момент, к которому я так напряженно готовился почти полгода. Одним прекрасным июньским утром вереница из десятка телег и полусотни всадников выехала из только что распахнутых утренней стражей ворот Мюнхена. В их числе, кроме меня, присутствовали Цадок, его средний сын Моше и вся наша "гвардия" - семеро наемников и двадцать четыре добровольца. А также два десятка приказчиков, слуг и возниц. Провожающих не было - все прощания закончились внутри еврейского квартала.

    Мне было даже как-то жалко оставлять устроенные производства, которым я отдал столько сил и времени. Хотя, во избежание утечки секретов и к великому огорчению кузнеца Давида, большую часть устройств пришлось разобрать и критические элементы надежно спрятать. Пороховой цех был разобран полностью, так что при всем желании воспроизвести технологию невозможно, а в кузне я оставил своему верному помощнику только тигельную плавку. Пусть льет металл на здоровье. А вот станки разобрал. Впрочем, если понадобится (хотя я очень надеялся, что нет), восстановить все можно будет за считанные дни.

    Некоторое беспокойство, особенно у Цадока, вызывала судьба остающейся в городе общины - мюнхенский епископ производил впечатление злопамятного. И мое отсутствие могло подстегнуть его буйную натуру к решительным действиям. Опять встал вопрос о физическом устранении инициативного придурка. Я мог, конечно, синтезировать какой-нибудь эффективный яд или просто нанять одного из тех отморозков, которым все равно кого резать, хоть Папу римского, лишь бы заплатили. Но все эти способы несли в себе опасность раскрытия, а в таком случае наше положение точно станет безнадежным. Поэтому, в конце концов, убедив компаньона, что грубая сила - не всегда лучший метод, я решил проблему другим образом.

    Вдвоем с Цадоком мы обошли глав крупнейших городских профессиональных корпораций и предложили им крайне выгодную сделку: вложить небольшую сумму из их собственных средств в наше путешествие под гигантскую, для обычных сделок, прибыль. Которую я, в соответствии с заветами отцов марксизма, назначил в триста процентов. Якобы, нам немного не хватает денег для закупки запланированных товаров и времени для получения кредитов от других общин. Сумму вместе с накруткой должны вернуть в течение полутора лет, по условиям сделки - под залог городского имущества Цадока. Почти все с радостью согласились на такую беспроигрышную и прибыльную сделку. На самом деле вся сумма (не такая уж и большая), вместе с процентами, уже лежала в тайнике у Цадокова сына. Фокус был в том, что теперь почтенные купцы сами глотку перегрызут тому, кто попытается нанести вред еврейской общине до истечения срока - ведь это аннулирует договор. Если бы мы просто раздали эту же сумму с просьбой позаботиться об остающихся в городе семьях, то толку было бы чуть - и сумма маленькая, и проконтролировать некому. А так у них имелся пусть небольшой, но шкурный интерес. Ну а герцогу, для напоминания о нашей полезности, как раз без особых изысков был вручен сундучок с несколькими килограммами серебра внутри. Теперь можно было отправляться в дорогу со спокойной душой. Ну а на совсем крайний случай я оставил сломавшему ногу на тренировках и поэтому не поехавшему с нами "курсанту" десяток гранат, а кузнецу с его сыновьями - пяток арбалетов.

    Двух с половиной недельное путешествие по будущим немецким, австрийским и итальянским территориям прошло до неприличия спокойно. Никто на нас не нападал, грабительскими налогами за проезд обложить не пытался. Что, в общем, не мудрено - отряд с тремя десятками хорошо вооруженных воинов не такое уж частое явление на здешних дорогах. Далеко не каждый феодал мог похвастаться дружиной такой численности, тем более сейчас, когда многие ушли в очередной крестовый поход. В общем, мы медленно ползли по старым, римским еще, дорогам, некоторые участки которых на удивление хорошо сохранились, хотя в последний раз ремонтировали их самое позднее еще при Карле Великом, преодолевая, по моим прикидкам, от десяти до двадцати километров в сутки, в зависимости от состояния дорог и типа ландшафта. Насчет модифицировать телеги я не подумал, вот и приходится сейчас тащиться, как черепаха, вдоволь дыша чистым, после вонючего городского, воздухом. Казалось бы, наслаждайся себе доносящимися с близкой опушки лесными ароматами и не думай ни о чем - когда еще такой случай выпадет? Но человек - такое животное, у которого всегда найдется повод для того, чтобы загнать себя в стресс. Независимо от окружающей обстановки. Так и я - всю дорогу напряженно думал, все ли учел, и пытался представить, что ждет меня в Каире...

 

    Венеция встретила нас буйством летней, еще не выгоревшей под жарким южным солнцем, зелени и цветов. Остановился наш караван еще на материке, в одном из относительно приличных трактиров, прямо возле пропускного пункта, через который можно было попасть в сам город. Дальше от берега, вдоль единственного ведущего в эту столицу средиземноморского мореплавания тракта, располагались постоялые дворы попроще, а то и откровенные притоны. Там собирались перед отправкой на Святую землю бедные крестоносцы и совсем уж нищие пилигримы. А также всякий сброд, ищущий за морем легкой наживы. Но порядок в окрестностях порта, не говоря уже о престижном районе вокруг дворца венецианского дожа, куда просто так приезжих вообще не пускали, поддерживался жестко. На улицах было полно патрулей отлично вооруженной городской стражи, а возле сгруппировавшихся около въезда в порт дорогих постоялых дворов, в которых останавливались богатые купцы, и вообще стоял постоянный пост с полудюжиной внимательно разглядывающих прохожих стражников.

    Трактир "Веселый торговец", который Цадок выбрал для нас, выделялся среди остальных огромной, торчащей на пару метров вперед из карниза над входной дверью железной вывеской с изображенным на ней толстым купцом с кружкой пива в руке, танцующим в компании двух легко одетых девиц сомнительного поведения. Искусство соблюдения пропорций сотворившему это чудо местному художнику известно, видимо, было не в полной мере, поэтому кроме довольно смелого по здешним меркам сюжета и ярких красок более ничего в картине глаз не радовало. Судя по всему, не радовало только мои глаза, разбалованные с детства созерцанием творений великих художников Возрождения и более поздних эпох. У спутников же картинка вызвала вполне положительные эмоции, хотя, по-моему, изображенные там девицы могли вызвать эротические желания только у поклонников импрессионизма пополам с кубизмом, к коим мои "гвардейцы" явно не относились.



Александр Баренберг

Отредактировано: 29.04.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться