Голос сердца

Эпизод 14

Адам

По дороге к лестнице, я не мог удержаться и то и дело бросал на Олю восхищённые взгляды. Вот это девушка! Вот это голова! Как же она здорово провернула это дело! Нет, Соколова точно уникум. Боюсь, Рустам ещё долго не сможет оправиться от шока. То, что наш хитроумный аналитик шокирован, я нисколько не сомневался – иначе бы он не подписал так безропотно Ольгин договор, а уж постарался втиснуть туда парочку пунктов от себя. Нет, ну какая же она молодец! Мало того ,что продумала всё до мелочей, не подкопаешься, даже копии додумалась им сделать, так ещё и заставила их подписать – это вообще гениальная идея. Теперь Рустам дважды подумает, прежде чем пойти против Ольги. Кажется, он наконец-то оценил её по достоинству и понял, что нарвался на достойного противника. Может Соколова и не подозревает, но эта подпись будет её надёжно защищать от поползновений моих шустрых друзей. Подписать для нас что-то – это всё равно, что дать слово чести. А нарушить своё слово – это значит покрыть несмываемым позором и себя, и весь свой род. Рустаму с Али об этом прекрасно известно, но Оле-то неоткуда было об этом узнать! Похоже, опять её интуиция вовремя включилась и сослужила ей хорошую службу. Ей Богу, с этой девушкой я скоро начну верить в сверхъестественное!

А я-то хорош! Подумать только, опять чуть не свалял дурака и почти полностью разочаровался в ней, когда она сказала, что возобновит свою дружбу со мной на своих условиях. Я скорее ожидал, что она согласится без всяких условий или вообще откажется, чем то, что произошло на самом деле. Кто же мог подумать, что её условия так сильно отличаются от Рустамовых? Хорошо хоть не успел ничего ляпнуть в тот момент, а то бы мы поссорились даже не успев помириться. Только вот она своим нестандартным решением спутала нам с Рустамом все карты: интересно, дождусь ли я теперь от него ящика пива или нет?

Да и хрен с ним, с пивом – главное, что мы с Олей снова общаемся. Как же приятно молча идти рядом с ней, такое странное ощущение… Как будто паришь над Землей или стоишь на вершине самой высокой горы… А я уже почти и забыл как хорошо и спокойно бывает в её присутствии. Вся эта неделя для меня была сущим адом, а сейчас будто в рай попал: все сковывающее меня напряжение и злость куда-то бесследно исчезли, словно испарились. Все-таки странно Соколова на меня влияет, я и подумать не мог, что мне будет так её не хватать. Только вряд ли она дождётся от меня такого признания: я скорее съем свои носки, чем напрямую скажу ей об этом.

Тут мы остановились на лестничной площадке. И Оля вдруг сказала:

- А давай пойдём на третий этаж в рекреацию к триста двенадцатой аудитории. Там есть стулья, и можно спокойно посидеть, передохнуть. Я, честно говоря, так устала: из-за этого договора, у меня на сон ушло всего три часа, да и то чуть не проспала в академию… Слушай, Адам, ты извини меня за этот спектакль, но по-другому договориться с твоими друзьями было просто невозможно! Я должна была заставить их меня уважать и как-то со мной считаться, вот и пришлось сыграть роль стервозно настроенной железной леди со стальными нервами. Но на самом деле такое поведение мне не свойственно. Это – вынужденная мера, так как твои друзья уважают только силу, и мне пришлось её продемонстрировать. Но в обычной жизни я не такая, понимаешь? – искоса и как-то виновато взглянула на меня Соколова, поднимаясь по лестнице рядом со мной.

- Да ты что, Оль? За что ты извиняешься? – искренне изумился я. – По-моему, то, что ты проделала – достойно восхищения. Такая огромная работа, в такой короткий срок – это просто уму непостижимо! А если, как ты говоришь, это была вынужденная мера и тебе это не свойственно – так тем более я потрясен (в хорошем смысле слова), значит в критических ситуациях ты можешь совершать невозможное. Это же круто! Я очень горжусь тобой, правда. И знаешь что? Я думаю, что нельзя продемонстрировать силу, если её нет на самом деле. Это невозможно сыграть и как-то сымитировать – люди сразу почуют подвох и тебе просто не поверят. Так что я убежден, что сила в тебе есть, и немалая, просто она до поры до времени спрятана глубоко внутри, – я задорно улыбнулся в ответ на удивлённый Ольгин взгляд.

Тут мне в голову пришла любопытная мысль, и я тут же её озвучил, ужасно радуясь в душе, что снова могу беспрепятственно задавать ей вопросы, как и раньше:

- Слушай, я всё понимаю, но проясни мне, пожалуйста, один момент: почему ты передумала разрушать нашу дружбу?

- В смысле? – недоуменно посмотрела на меня девушка.

- Ну как же! Помнится, в прошлую нашу встречу в кафе ты просила «не усложнять ситуацию» и «оставить тебя в покое», так как решила, что всё это для тебя слишком сложно и опасно. И как я не пытался тебя переубедить – всё было бесполезно, я как будто бился лбом об бетонную стену! А сейчас ты согласилась снова дружить со мной, да ещё и прикладываешь огромные усилия, чтобы эта дружба была как можно более долгой и крепкой. Не подумай, что я этому не рад – очень даже рад! Только вот мне интересно, почему ты поменяла свое решение?

За этим разговором мы незаметно дошли до рекреации со стульями и удобно там расположились, благо кроме нас там никого не было. Лицо девушки приняло задумчивое выражение, она явно что-то просчитывала про себя. Я с любопытством разглядывал её, заранее предвкушая интересный ответ.

- Есть несколько причин, – медленно проговорила Оля. – И основную из них я назвала твоим друзьям в самом начале: ты не виноват в том, что они пытались научить меня уму-разуму за твоей спиной. Ты ведь ничего не знал, а когда узнал, наоборот, за меня вступился. И было бы несправедливо обижаться на тебя из-за них. Не люблю поступать несправедливо, совесть потом очень мучает, - и она подарила мне обаятельно-смущенную улыбку.



Юлия Богатырёва

Отредактировано: 26.05.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться