Голубая бухта

Размер шрифта: - +

Глава 14

В море вышли рано. Сегодня надо было вывести последние ящики — завтра возвращается Сабир. «Индус» был явно чем-то недоволен. Услышав об украденных из дома Ахмеда находках, лишь хмыкнул, досадливо поведя бровью. Снова спросил о документах. И когда Жорка доложил о безуспешности их поисков и о том, что «каравелла уже выхолощена — искать больше нечего», разозлился, выругавшись по-своему. Велел готовить груз к отходу в Сухуми примерно через неделю.

Жорка смотрел на море и думал… Думы были невесёлые. Да… Похоже жажда денег всё-таки вывела его на кривую дорожку. Ладно «чёрная археология» — дело конечно незаконное, но всё же никто, кроме мёртвого камня от Жоркиных «раскопок» не пострадал… А тут… Последние дни Жорка Крутилин сильно сожалел, что поддался на посулы Ширы и связался с этим «индусом» Сабиром. Вот они оказывается какие, муки нечистой совести… Никогда раньше Жорка не испытывал таких мук, а сейчас…

Задумался он о своих делах после той ночи, когда они с Широй влезли в дом Ахмеда. А на другой день Жорка встретил их, Ахмеда и Гулю, на рынке. Тогда и впервые шевельнулось в нём то, что, как казалось многим, абсолютно отсутствовало в парне. Совесть шевельнулась…

Раньше, когда Жорка читал в книгах о душевных муках раскаявшегося героя, то лишь ухмылялся. А теперь сам почувствовал каково это. И ведь ничем, абсолютно ничем нельзя оправдать себя. Сабир ищет какой-то ценный механизм, решил разбогатеть на этом. И он, Жорка, пошёл на поводу у пакистанца. Денег захотел, скотина! Обчистил дом Ахмеда Гарифуллина, старого рыбака, который ходил в море вместе с Жоркиным отцом. Знал бы старый судовой механик Степан Крутилин, что натворил его сын. И что ещё натворит… Потому что назад пути нет — Шира верно сказал, что повязаны они одной ниточкой. Хорошо, что отец сейчас живёт в Керчи.

Позавчера Гулька приходила к нему. Заподозрила скорее всего, что это он побывал на даче. Вроде как за дедовой дрелью пришла. А сама всё по сторонам зыркала — наверняка и ящик видела. Впрочем, теперь-то она точно знает, кто украл находки у деда. Он же специально сделал вид, что потерял что-то на полу, а сам выкинул из кармана её монету. Да так чтобы пятак к ней подкатился. Хоть в этом его совесть теперь чиста.

«Эх, Ахмед Исмаилыч…» — подумал Жорка и вспомнил, как его, десятилетним пацаном однажды взяли на борт настоящего рыболовного сейнера. И ведь взял его на борт именно Ахмед со своими приятелями — Валентином и Янисом. Жалел он мальчишку, которого мать лишила отца. Может, не разведись тогда мать с отцом, и вырос бы Жорка другим. Рос бы таким же как эта мелкота из посёлка. А мать всё личную жизнь устраивала. Однажды даже собралась его в интернат отдать — Жорке тогда стукнуло двенадцать — потому что путался под ногами. Жорка просился к отцу, но мать была категорична: «Этому паразиту я тебя не отдам!».

Вот тогда назло ей Жорка и связался с компанией Витьки Долгопальцева по прозвищу Краб. Было тогда Жорке почти четырнадцать. Впрочем, не только назло матери Жорка связался со шпаной. Хотел выглядеть круче. Потому что был «влюблён» в красавицу Эльвиру Сафиуллину. Но та предпочла щуплому Жорке какого-то девятиклассника. Вот и связался… Повезло, что когда компания Краба попалась на каком-то деле, шестнадцатилетний Жорка лежал в больнице со сломанной ногой и сотрясением мозга — попал на мопеде в аварию. А то бы загремел в колонию вместе с ними. И вместе с ним попал в ту аварию и мелкий подголосок Краба — одиннадцатилетний Гришка Руднев. С той поры и пошла их «дружба».

Но теперь-то уж он точно загремит. Зря согласился отвезти груз этого южанина. То ли грек, то ли болгарин, назвавшийся Яном, уже тогда в кафе не понравился Жорке.

… — Вот что, Ян. Или как там тебя на самом деле. Я и мой баркас тебе нужны. А мне ты и твой груз — нет. Поэтому условия будут моими. Не нравиться — до свидания, — Жорка сразу показал всем свои места. Болгарину это не понравилось, но что делать? Судя по всему, Жорка оказался единственным владельцем грузовой посудины, согласившимся на сделку…

«Согласился… Опять на деньги соблазнился!» — Жорка сплюнул за борт. Зачем было Рудневу и этому Яну прятать ящики на каравелле? Привезли бы к пирсу и отвезли в их грот, где хранилось снаряжение. А там в нужный день быстренько погрузили на баркас. Так нет же — теперь понимай их со дна! Чего-то болгарин недоговаривает. Или в ящиках совсем не списанные радиодетали… «В общем, влип ты, Жорка, по самое некуда», — подумал он, когда, наконец, они вошли в бухту.

На этот раз дельфинов, стороживших каравеллу, было не видно. Жорка с Широй довольно быстро перетащили четыре ящика. Оставался один.

– Слишком тихо, не к добру, — пробормотал вполголоса Жорка, осмотревшись. Кроме ящиков, сегодня надо убрать часть оборудования — завтра явится Сабир. Они взялись за последний ящик, когда снаружи вновь мелькнула серая тень. «Ладно, как-нибудь проберёмся. Что-то не нравится дельфинам в этих ящиках. И не похоже на лом — заводские контейнеры, опечатанные. Темнят Шира и это болгарин», — Жорка выглянул наружу — дельфинов было не видно.

– Дуй к мезоскафу. А я соберу барахлишко, — Жорка подтолкнул Ширу наружу и стал наблюдать. Дельфин появился неожиданно. Разогнался и ткнул Ширу рылом в спину. Шира выпустил ящик и, подняв облако мути, плюхнулся на дно. Этого дельфину, видимо, показалось достаточно — больше он не появился. Жорка осторожно вылез из укрытия и подошёл к пытавшемуся подняться приятелю.

– Ну, тварь! — выругался Шира. — ящик цел?

– Почти. Интересные дела… — Жорка быстро нашёл, несмотря на муть, лежащий на песке ящик. Удар о торчащий из песка камень или окаменевший обломок судна — было не разобрать — повредил замок, и ящик открылся. Внутри ровными рядами лежали десять похожих на школьные пеналы коробок из серого пластика. На крышках виднелась маркировка: нанесённые чёрным шрифтом штрих-код и ряд цифр и латинских букв. Точнее, «пеналов» было девять — один, очевидно вылетел при падении ящика.



Михаил Клыков

Отредактировано: 25.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться