Гончая. Нет судьбы.

Размер шрифта: - +

Глава 1.

                                                                                                       Другу, готовому держать фонарик на чердаке. Всегда.

«Начальство оно в любых мирах начальство, даже если чужое», - думала Анна, старательно изображая на лице вежливое и чуть скучающее любопытство в ответ на тяжелый, изучающий взгляд мужчины, сидящего напротив. Мужчине она не нравилась. Вернее, не совсем так. Мужчине вообще ничего не нравилось, а Анна была одной из частей картинки, которую он, едва заметно морщась, собирал в собственной голове, и от которой ему становилось муторно. Нет, «держал лицо» начальственный тип идеально, и если бы не Аннино проклятье (или благословение, тут ведь как посмотреть), то сейчас бы она здорово нервничала от неопределенности. Наконец мужчина сложил пазл, внутренне скривился, как будто картинка на нем оказалась препохабнейшей, и «выключил рентген».

- Меня зовут Иеремия. Могу я узнать ваше имя?
- Анна. Анна Ивановна. – В голове внезапно зазвучал голос из далекого детства «Анна-Ванна, наш отряд хочет видеть поросят» и Анна с трудом подавила судорожный вздох. – Думаю, фамилия вас не интересует?
- Фамилия? – начальство прикрыло глаза на пару секунд. – Родовое имя. Нет, старое теперь не имеет значения.

Повисло молчание. Иеремия (господи, ну и имя, откуда только такое выкопали) оперся на стол локтями, и снова прикрыл глаза, а мысли Анны, как обычно, принялись выплетать сложные ассоциативные цепочки, за которыми иногда не успевала и она. «Плачущий Иеремия», Ветхий Завет, пророк, «Код Да Винчи», Христос, «Мастер и Маргарита», «…в белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой…», «… запах розового масла…». Стоп. Вот оно. Она ошиблась. У начальства просто начиналась мигрень, и если бы она присмотрелась чуть внимательней, то поняла бы это гораздо раньше: по тому, как выверены и скупы его движения, по этим долгим паузам, когда он блаженно закрывает глаза, давая себе секунды передышки, по тому, как мучительно ему даются вдохи – видимо, «Аннушка уже разлила розовое масло».
Нет лучшего средства от мигрени, чем темная прохладная комната, в которой зашторены все окна, но всё равно достаточно свежего воздуха, стоит кровать с чистым свежим бельем и отсутствуют люди. Жаль, что в любом из миров это лекарство весьма труднодоступно. Анна заколебалась, успев задавить в себе первый, сострадательный порыв. В этом, чужом мире тоже существовала мигрень, но, судя по состоянию начальства… Иеремии… средств от неё еще не изобрели. Хотя, возможно, дело в том, что он мужчина? Мужчины легко пренебрегают собственным здоровьем из ложных представлений о мужественности. Но таблеток остался последний блистер, и пополнить их запас вряд ли представится возможным. А если лекарства тут так и не изобрели…. В это время мужчина напротив едва заметно поморщился, и Анна, рассердившись на саму себя, решительно дернула молнию на сумочке.
- У вас есть стакан? – Кажется, в глазах Иеремии промелькнуло вялое удивление, но стакан из ящика стола он достал без пререканий.
Плеснуть на треть колы, нашарить потайной карман, оторвать две таблетки от блистера (и от сердца), и выложить рядом со стаканом – практически жертвоприношение. Иеремия некоторое время изучал таблетки, потом поднял на неё все такой же нечитаемый взгляд, за которым прятался вопрос.
- Две сразу, и запить из стакана, как бы неприятно не было. Надеюсь, вам поможет: мне помогает почти всегда.

Анна замерла в ожидании. Если сейчас он откажется… если не возьмет… Анна сама не очень понимала, почему для неё это было так важно. Ну, подумаешь, чужой мужик с дурацким именем, какая-то местная начальствующая шишка, судя по отдельному кабинету, сидящая на достаточно высокой ветке, немного поболеет головой. Зато у неё, у Анны, останутся все десять таблеток. На пять приступов. Но Иеремия протянул руку, сгреб подношение, резким движением вытряхнул лекарство в ладонь и запил теплой, суточной давности, колой, не поморщившись

Рядом с Анной послышался длинный вздох, и она вздрогнула от неожиданности: это же надо было забыть, что в кабинете они не одни. Иеремия снова ненадолго прикрыл глаза, собираясь с силами, а потом подался вперед, мгновенно становясь похожим на хищную птицу.
- Итак, Анна. Вы хорошо понимаете, что с вами произошло?
- Да. – Анна чуть заметно пожала плечами и заставила руки спокойно лежать на коленях. – Каким-то образом я оказалась в другом мире.
- То есть, вы спокойно относитесь к существованию других миров и к возможному перебросу людей между ними? Это в порядке вещей на вашей родине?
- К счастью, в моем родном мире не происходило научно доказанных перебросов чужаков из других миров. – Анна на секунду задумалась, потом решила быть честной. – По крайней мере, таких данных нет в открытых источниках. Конечно, существует некоторое количество людей, которые придерживаются альтернативной точки зрения, но… никто не относится к ним серьезно. Однако в моем мире существует достаточно большой пласт развлекательной литературы, повествующий о разнообразных попаданках и попаданцах.
-Попаданец – это человек, попавший в другой мир?
- Другой мир, другой временной отрезок нашего мира, другое тело, да куда только не… - Анна почувствовала, что дрожь в пальцах усиливается, и сжала руки в кулаки.
- И вас нисколько не беспокоит происходящее?
- Ну почему же? Просто я все еще не справилась с отрицанием.
Бровь Иеремии поползла вверх. Анна почувствовала укол легкой зависти: несмотря на все её тренировки она так и не научилась этому трюку. Пауза затягивалась – от неё ждали комментариев.
- Пять стадий принятия неизбежного, - ей казалось, что собеседник удовлетворится этой простенькой отсылкой, но его бровь всё еще не вернулась на свое место. – Ну как же: «отрицание, гнев, торги, депрессия, принятие»? Не приходилось слышать? Сейчас я нахожусь в стадии отрицания, то есть отказываюсь признавать, что произошло что-то неординарное. Где-то в глубине себя я думаю, что я либо сошла с ума, либо лежу в обмороке или, даже, в коме, и вижу невероятно реалистичный бред. Либо, что гораздо приятнее для меня, но обидней для вас, сегодня я почему-то решила злоупотребить алкоголем, поэтому завтра я протрезвею и вы исчезнете.

Анна с силой вонзила ногти в ладони, заставляя себя расслабиться и дышать ровно. Боже, она все-таки начала хамить чужому начальству. Это всё от нервов, нельзя позволять себе расслабляться, эдак, чего доброго, она дойдет до классики попаданчества: «Подсыпать Черному Властелину пурген, жалостливо перепеть классику советского кинематографа и продинамить какого-нибудь высшего лорда, предварительно наделав непристойных намеков».
- Мои извинения, - выдохнула она, отведя глаза. – Я немного волнуюсь.
Иеремия чуть заметно кивнул в ответ, показывая, что извинения приняты, и инцидент можно считать исчерпанным. Фонил он всё слабее и слабее, значит либо сработала таблетка, либо эффект плацебо. В любом случае, самочувствие Иеремии явно улучшалось, что не могло не радовать.
- Вы помните, что с вами произошло до того, как вы оказались в нашем мире?
- К сожалению, нет.
- Жаль. Что последнее вы помните?
Анна с усилием разжала кулаки, заставила дрожащие, потные ладони лечь на колени и выпрямила спину так, будто ей снова десять, она сидит за фортепиано, а за её спиной Татьяна Николаевна держит сборник этюдов «Черни – Гермера», который пребольно врежется в спину, стоит Анне только на секунду расслабиться.
- Я ехала домой с работы…



Энн Нонимова

Отредактировано: 27.03.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться