Гонка на двоих

Размер шрифта: - +

Глава 5. Одна из Пятерых

— Чем их кормят? — спросила Кьярра. Впечатления от зрелища быстро утихали.

Ну змеи. Ну из головы. Мало ли что увидишь в другом мире.

— Жизнью, — прошелестел собеседник. — Нужно… оживить… Жизнь… Она сможет…

Кьярра ругнулась сквозь зубы. Оживить жизнь? Самое время говорить метафорами, когда погибаешь от неведомого голода! Может, его просто покормить?

— Эй, Честано, отвлекись на минуточку, — позвала она. — Можешь воплотить немного местного хлеба? С чем-нибудь, не знаю, с маслом. И воды стакан.

— Это тоже поможет, ненадолго, — донеслось от аборигена. — Жизни нет, сожрало…

Да уж ясно. «Серая мгла» ее сожрала. Кьярра помогла мужчине перебраться с пола на полукруглую скамейку в углу. На поверку скамейка оказалась сделанной из плоских зеленоватых костей, чем-то напоминающих позвонки. Наверное, раньше она была обтянута… чем? Шерстью? Или живой обивкой с начинкой из ваты?

Честано пытался что-то соорудить, стоя у такого же костяного стола. Остовы кое-где осыпались, в столешнице зияли дыры. Остальная обстановка была под стать. Прохудившиеся стены напоминали ветхую-ветхую дранку, которую кто-то натянул на каркас. Кьярра снова забормотала заклинание жизненной силы. Глаза аборигена скользили по тому, во что превратилась его квартира — равнодушно, покорно, безэмоционально.

Когда Кьярра дочитала заклятие, лицо мужчины немного оживилось. На нем проступила боль — и угасла. На смену ей снова пришло отупение.

Похоже, в Радиксе все обещало быть намного сложнее, чем в других мирах…

— Кто вы такие? — вяло спросил абориген. — Что с моим домом? Где Лэри?

— Что вы помните?

— Голод, — сказал он. — Большой голод. Нам говорили, что Жизнь умирает. Все остальное умерло еще раньше. Когда умерла Жизнь, все закончилось… Я умер, да? Тогда почему я…

— Мы пришли, чтобы вернуть все обратно, — ответила Кьярра.

Честано обернулся. В руках он держал увесистый бутерброд. Изжелта-серый хлеб с темными вкраплениями, шмат вяленого мяса. Абориген внезапно дернулся и бросился вперед.

Выхватив хлеб, он вгрызся в него, как хищник в добычу. Змеи, выглядывающие из живота, оживились, заволновались. Едва мужчина проглотил первый кусок, они втянулись обратно. Свернулись кольцами и уткнулись головами во что-то, чего Кьярра не видела магическим зрением. В желудок, наверное.

Она моргнула и отключила способность видеть чужими глазами. С нее было уже достаточно.

Прикончив бутерброд, абориген стал бодрее. Теперь он мог бы сойти за обычного человека. Но когда Кьярра продолжила расспросы, стало ясно, что отупение никуда не делось. Спряталось, ушло под воду, вытесненное иллюзорными эмоциями — но эмоции блекли, как краски на плохой картине, и становилось ясно, что он не испытывает их на самом деле. Просто так сработала магия.

— Что значит «умерла Жизнь»? — поинтересовалась Кьярра. — В чем это проявлялось?

— В том и проявлялось, — моргнул абориген. — Умерла Жизнь. Стихия жизни. Та, которая управляла всеми нашими… возможностями, — он замялся, подбирая слова

— Всеми процессами, хотите сказать? То есть жизненными процессами? — Кьярра призадумалась,  хмурясь. — Это поверье, насчет стихии?

— Почему поверье? Настоящая Жизнь. Одна из Пятерых.

Кьярра коротко выдохнула. Она вдруг почувствовала себя законченной тупицей. Одна из Пятерых! Мир Пятерых! Мир, чтоб их Рогатый забодал, каких-то неведомых Пятерых, к которым, оказывается, она все это время взывала в заклинаниях и не догадывалась об этом! «На волю Жизни, милосердие Смерти, безудержность Ненависти…»

Вот где скрывался пробел в данных о Радиксе. Она считала, что речь идет о метафорах, а на самом деле справочники описывали все дословно. Царство Жизни — значит, царство Жизни. Они только не описывали в деталях, как именно протекло ее царствование, и от этого возникла путаница…

— Значит, миром правят пять стихий? Те самые Пятеро? — уточнила Кьярра. Абориген кивнул. — Жизнь, Смерть, Ненависть, Безумие и Время?

Он снова закивал. Все сходилось. Странный набор. Обычно под стихиями понимали домыслы древних алхимиков — огонь, воду, землю, воздух… Домыслы не подтвердились и постепенно стали достоянием беллетристов, которые строили на их основе свои сюжеты. Делать безумие или ненависть одной из основ мира никто не пытался. А здесь…

— Хорошо. А как именно они правят? Что они делают?

Мужчина молчал, но не бездумно. Казалось, он собирался с мыслями. Хмурился, шевелил губами, напряженно сжимал и разжимал руки.

— Я не знаю… деталей, — наконец произнес он. — Я знаю, что они живые. Были живые. Они существовали везде одновременно. Заполняли все. Уравновешивали друг друга. Жили в Святилище Пятерых на Неназванных землях…

— Погоди, погоди, — Кьярра подняла руку. — Если они заполняли весь мир, как они могли жить в святилище?

— Не знаю. Заполняли. И жили. В Святилище было их… средоточие.

База, стало быть. Кьярра уже верила, что стихии могли обладать разумом или зачатками разума. Неизвестно, насколько организованной была их деятельность и что именно они делали, но, похоже, они действительно поддерживали жизнь и равновесие в Радиксе. А может, и во всех остальных мирах, если отталкиваться от общепринятого мнения, что Радикс — первооснова. Может, именно их не хватало для полноценного воскрешения миров. И если оживить все стихии, то не придется искусственно сдерживать «серую мглу», она исчезнет сама… Но ведь это она убила стихии. Значит, не все так просто…



Ханна Хаимович

Отредактировано: 08.09.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться