Гори жить

Путь Сантьяго. Не всякую дорогу осилит идущий

Путь Сантьяго. Не всякую дорогу осилит идущий

«На большой мне, знать, дороге умереть господь судил»

А. С. Пушкин, «Дорожные жалобы»

Я стою на балконе врачебного кабинета и смотрю на Маттерхорн. Доктор Вайс просил прийти пораньше, и я пришел. Дверь не заперта, его нет. В дневном свете эта комната совсем другая: и стол не так велик, и амуры припыленные не пляшут. Музыки нет.

Вот кресло перед столом, вот кушетка, на которую я скоро улягусь и примусь рассказывать о своей жизни. Словно клубок разматывать, вытаскивая на свет незамеченные ранее узелки, цепкие колючки и всякий событийный мусор.

Это психиатр оптимист: он думает, что ему удастся перемотать клубок заново, уложив очищенные пряди ровными витками. Верю, что удастся. Только это ничего не изменит. У меня есть цель – пока еще недостижимая. Я уже подступался к ней – и мне пришлось отступить. Но даже если попыток будет бесконечно много, я добьюсь своего. Я взберусь на ненавистный мне Маттерхорн, чего бы это мне не стоило!

Что будет дальше? Может, и нечего – это уже не важно. Я не вижу своего будущего после Маттерхорна. Провидцы говорят, так бывает, когда впереди у человека очень серьезные изменения. Настолько серьезные, что он их даже вообразить не в состоянии. Или смерть.

Я не боюсь изменений. Не боюсь я и смерти… Что-то мне подсказывает: умирание – это тяжкое испытание, но смерть – вовсе не конец. Доктор умеет видеть эти подсказки и различает движения подсознания. Он, я уверен, поможет мне понять себя. Поняв себя, я пойму, какое место уготовано мне в этой Вселенной.

Когда понимание придет ко мне, зачем тянуть время? Мне останется лишь взобраться на проклятый Маттерхорн – а там будь что будет! Я пойду по юго-восточному гребню, маршрутом Хернли. Главное – не застревать в приютах и палатках, от которых до вершины рукой подать, и которые позволяют прервать восхождение в любой момент.

Я уверен: Маттерхорн не пускает меня, и если я дам ему возможность распоряжаться мною, он продержит меня на подступах к себе хоть целую вечность! Не так давно я уже предпринял попытку взобраться на эту чертову гору, и слезать пришлось с полдороги – в одежде, пропитанной кровью…

Мной выбран не самый сложный маршрут – но теперь ранняя весна, и мне вовсе не улыбается карабкаться по обледеневшим веревкам с подветренной западной стороны. Да и нет на легких путей на Маттерхорн – что бы там ни говорили разные умники…

* * *

- Вы сегодня раньше меня, Майк!

- Любовался Маттехорном, доктор. Отсюда, из Церматта, он особенно красив и страшен.

- Ну-ну, так уж и страшен… Гора и гора, довольно изящная с виду. Устраивайтесь в кресле, я сварю нам кофе. У меня робуста – крепкая как доминиканский ром и ароматная как йеменский мокко.

- Так не бывает, док! И спасибо, кофе мне не хочется…

- Не бывает только чудес. Технологии – явление всесильное, им подвластно всё. Но как хотите!

Майк устроился на кушетке, закрыл глаза, вдохнул аромат кофе. В Португалии, где он начал пеший путь по маршруту святого Иакова,  все пили кофе…

* * *

Решение отправиться в Путь Сантьяго возникло спонтанно.

В самолете, летевшем из Доминиканы в Москву, Джо больше спал, чем бодрствовал, и ни о чем не спрашивал – чем сильно удивил Майка. Если бы он сам отправлялся наниматься неизвестно кем бог весть куда, безо всяких гарантий и ясных перспектив, волнение не дало б ему сомкнуть глаз. Однако Джо не волновался и не любопытствовал, словно Москва для него – не таинственный край с диковатыми и загадочными русскими, а так… не особо любимый, но хорошо знакомый пригород.

- Поживешь у меня, пока освоишься? – предложил Майк еще до отлета. – Мы вроде неплохо уживаемся под одной крышей…

- Это потому, - улыбнулся Джозеф, - что в Доминикане ром сладкий. В России водка горькая: напьемся, начнем скандалить.

- Хорошая водка не горькая, - возразил было Майк, но Джо нетерпеливо отмахнулся и показал экран планшета:

- Вот в этом районе квартира с такой арендной платой – это нормально? Если да, то что у меня будет оставаться на жизнь после оплаты жилья?

- Примерно два раза по стольку, - пообещал работодатель. – Плюс премии за усердие и бонусы за снятые с неба звезды.

- Окей, - сухо согласился Джо, отстукивая заявку на осмотр и вселение.

«Явно не нужда гонит тебя в Москву, - думал Майк еще на Гаити, глядя, как друг укладывает вещи в сумку. – Но что же?»

- У вас там красивые девушки? – с улыбкой поинтересовался Джо, когда Мэнни мчал их к аэропорту. – А то креолки мне надоели.

- Закачаешься! – посулил Майк, и Джо картинно потер руки, а Мэнни в сотый раз вздохнул. Его тоже звали в Москву, тем более что в русской столице таксисты чуть не сплошь иностранцы. Но Мэнни боится холода и расставания с мамахуаной, а борщ и гречневая каша вызывают в нем неподдельный протест: как такое вообще можно есть? К тому же кто-то должен дежурить: вдруг Джули вернется?