Город теней. В поисках невозможного: пленники тумана

Глава 10

Прошло пять минут, как Марк и Детектив скрылись за деревьями и зарослями. Позади хрипло раздался стон. Это стон страданий. Ник повернулся и уставился на военного, который открыл глаза. Он вяло шарил по карманам, пытаясь что-то найти. Хотелось ему чем-то помочь, но куда там. Парень смутно представлял, какие могут быть травмы и что с ними делать. В некоторых случаях, человека нельзя даже трогать, чтобы в конец ему не навредить. Однако спец, до этого, сам добрался до автомобиля и даже пристегнулся. Наверное, из последних сил, на автомате.

- Что? – тревожно спросил его Ник и потянулся к карманам Перца, намереваясь помочь.

- Помоги… - прохрипел военный и забился в тихом бессильном кашле.

В дыхании, кашле и разговоре произошли изменения и не в лучшую сторону. Не говоря об общем состоянии. Всё стало много хуже. От посторонних булькающих звуков, каких не должно быть у здорового человека, Ника слегка подташнивало.

- Чем помочь? – не понял Ник, опустил спинку сиденья, чтобы приобрести удобную позу и поднёс руку к карманам.

- Помоги… - снова просипел военный. – Достань…

- Что, что достать? – занервничал Ник и полез во все карманы разгрузки, доставая всё их содержимое и показывая Перцу.

- Нет…не то.

- Так что конкретно нужно, скажи.

Руки у парня задрожали. Возможно, у спеца осталась ещё чудо-ампула, от которой можно даже восстать из мёртвых. Надо тогда срочно её искать, а то может оказаться, что станет поздно. Впрочем – куда позднее?

- Не суетись, - судя по тому, как напрягалась шея военного, можно было сказать, что тот прилагал все усилия, чтобы сказать как можно громче и разборчиво. Он бессильно тянул руку куда-то в бок. – Пистолет.

- Так есть он у меня, - заверил Ник и тут же, взяв с панели автомобиля, продемонстрировал оружие. – Вот он, не беспокойся.

- Тогда, стреляй…

- В кого? – душа Ника ушла в пятки.

- В меня…

- Эй, ты чего? Какой стрелять?

- Ты должен… - Перец зашёлся в кашле.

Ник быстро нащупал бутылку возле сидений, открыл дверь, вышел и присел на землю рядом с сиденьем военного. Открыл её и аккуратно наклонил, помогая попить. На него было больно смотреть. От такой боли можно сойти с ума, а уж тем более, легко потерять рассудок, зная, что конец жизни близок и жив ты лишь пока что потому, что смерть только замахивается косой. Для неё движение – секунда, а для человека, возможно полжизни или как на данный момент - драгоценные минуты.

- У тебя нет той же ампулы? – решил перевести тему Ник, голос его дрогнул. – Давай помогу…

- Ты должен… - не унимался тот. – Это, приказ.

Приказ. Резкое слово, с которым хочется поспорить. Не в армии же. А так, если посмотреть со стороны - застрелить человека. Что ж они, в боевике каком-то, где не дают мучиться товарищу и без колебаний выполняют последнюю волю? Что за дикость? Вот с другой стороны, хотелось как-то облегчить страдания военного. Травма мягко сказать – серьёзная. Но это не значит, что надо брать грех на душу, пусть и во благо, пусть и смотрится данный способ гуманным. Дилемма. Дать умереть у себя на глазах человеку в муках и страданиях или же пристрелить по-человечески, понимая, что никак ему не помочь, просто из-за банального отсутствия хотя бы поверхностных знаний. Как потом жить?

- Помоги…

- Да заткнись ты, - не выдержал Ник и отвернулся. Его губы предательски тряслись, а в глазах появился недостойный мужчины блеск. – Эти ещё куда-то провалились!

- Это… на благо, - военный тяжело глотнул. – Это не грех.

Ник потупился в землю, стараясь успокоиться и не обращать внимания на слова спеца. Легко ему говорить и ему ли вообще говорить о грехах? Это их чуть ли ни с детства выращивали для войны. Это им загнать пулю в лоб, как сказать: «Добрый день». Чего же он хочет от обычного парня? Должен понимать, что просьбу не сможет выполнить! Военный в меру своих сил, пытался уговорить сделать это, Ник же, стоял возле автомобиля на коленях, безвольно опустив руки, и смотрел вниз, стараясь унять дрожь и слёзы, что катились ручьём.

Говорить, что мужчина не должен плакать или они не плачут… нет уж, увольте. Бывают случаи, когда искренне завидуешь тем, кто ещё не разучился плакать. Когда внутри всё рвет, легче разрыдаться навзрыд, чем разрываться изнутри. Это не позор и уж тем более не зазорно.

Военный резко смолк, Ник испуганно поднял голову. Что с ним? Умер? Посмотрел на грудь. Она двигается. Он дышит! Наверное, потерял сознание. На всякий случай взял бледную руку, пощупал пульс – вялый, едва прощупывается. Рядом, прямо в зарослях обочины что-то прошуршало. Парень испуганно повернулся на звук, потом покосился на переднее пассажирское сиденье, где лежал пистолет.

Сердце, не успев успокоиться от старого волнения, замолотило с новой силой. Не отводя глаз с кустов, медленно поставил колено влево, потянулся к сидению. Взгляд стал рассеянным, пытаясь одновременно уследить за всей картинкой перед глазами. Холодная рукоять стиснута ладонью, парень наставил пистолет на звук. И тут на оружие легла чья-то рука.

Когда не знаешь и тем более не видишь опасность – сложнее. Пахнуло зловонием. Звук метался невдалеке, но скорость перемещения взрывало понимание происходящего. Истошный, леденящий кровь, визг раздался прямо из тумана, напротив человека в центре поляны. Через секунду, громко заговорили на «тарабарском», левее в метрах двадцати от первого места. Через миг, противоположно второму к звукам добавился гомерический смех. Похоже, кто-то упивался беззащитностью парня.

Но ещё больше пугал смех и глумливое хихиканье, что раздавались буквально за спиной. В тишине, что появлялась на короткое время - казалось, кто-то ступает по траве. Будто заигрывая, пытались подкрасться, однако, повернувшись на звук, не было никакого намёка даже на то, что на этом месте только что стояли.