Город ветров

Размер шрифта: - +

Глава 3. Мое любопытство и мародеры

…Кажется, я уснул.
Забавно. Я думал, что и дальше буду бодрствовать в своей черепушке, а оно вот как вышло. Забавно и любопытно.
Кстати, о любопытстве.
Именно благодаря ему, моему любопытству, мы с Кляксой и встретились. 
А еще были мародеры. Но, обо всем по порядку.

День, когда наш отряд стал свидетелем битвы мутантов у ЦКБ, обещал для меня быть самым обычным. 
Все как всегда. Скучно и однообразно.
Ничего нового.
Проснулся, умылся. Позавтракал.
Нет, сперва оделся, потом позавтракал. Хотя, кому это будет интересно?
Свой выход в город я планировал на вторую половину дня. Поэтому у меня был целый вагон и маленькая тележка свободного времени. И его нужно было как-то убить…
Для начала я решил навестить ЧП, а потому направился в наш госпиталь, где он лежал уже неделю. 
ЧП… Мало кто звал его по имени, еще меньше по фамилии. Честно говоря, по фамилии его называло только руководство нашей общины. И когда такое случалось, то для ЧП это не сулило ничего хорошего. Его ждал очередной разнос от начальства.
Свое прозвище «ЧП» он получил…
Стоп!
А как же его звали?
А… Ан… Нет, не то… Имя же на «А» начиналось… Вспомнил! Ахмед! Да, именно так. 
Так вот, свое прозвище «ЧП» Ахмед получил за умение попадать в разные неприятности и за то, что эти самые ЧП слишком часто возникали прямо или косвенно по его вине. 
С этим Ахмедом мы вместе учились, хотя он и был младше на год. Сначала в школе, потом в нашей Академии.
А в неприятности он попадал уже со школы.
Однажды, воспользовавшись благоприятной ситуацией, мы решили прогулять урок. Нас, умников, было пятеро. И только ЧП умудрился засветиться нашему директору. Но, нужно отдать парню должное, нас он не сдал. А сам ЧП тогда отделался замечанием и «вызовом родителей в школу». 
Но отец был слишком занят на работах, а бедная мама уже ничего не могла сделать… Впереди у ЧП были новые неприятности.
Однако, парню несказанно везло. Попасть в переделку и отделаться по минимуму мог далеко не каждый, да и то не всегда. А ему это удавалось, практически, всегда. 
Не помню уже, кто стал его «крестным», так у нас называли в шутку того, кто присваивал прозвище другому. Но, с учетом «везения» Ахмеда, прозвище ЧП пришлась как нельзя в тему.
Вот и в этот раз его угораздило возле самой границы Колонии упасть в яму, да еще ногу сломать. Теперь отлеживался с гипсом на ноге.
Пройдя по извилистым переходам нашей Колонии, я попал в госпиталь. 
Госпиталь. Санчасть. Лазарет. Называй как хочешь, суть от этого не изменится. Его сразу определяешь по запаху. Спирт, йод, что-то из лекарств. Кто хоть раз тут оказывался, запоминал этот запах на всю жизнь. Длинную или короткую, без разницы.
Порой к аромату лекарств примешивался запах крови…
Но не будем о тяжелом и грустном.
Под госпиталь приспособили чудом уцелевший первый этаж и подвал разрушенного корпуса школы5. Название у этой школы было еще странное…  
Поздоровавшись с дежурным, я направился прямиком к Мурад-муаллиму, нашему врачу, спасшему не один десяток жизней обитателей Колонии, в том числе и мою.
Эх, сколько раз он меня штопал…
К сожалению, в силу возраста, от хирургической практики ему пришлось отказаться. Руки стали дрожать. Но он по-прежнему присутствовал на операциях, помогая советами своим ученикам. 
Вот и сейчас, наверное, кто-то из его воспитанников колдует над моим телом. Узнать бы кто.
Оказавшись перед дверью в его кабинет, я постучал.
– Салам, доктор. К вам можно? – спросил я, заглянув в кабинет хирурга
– А, Эльшан! Салам! Входи, входи, сынок! 
Я поспешил зайти.
На вид Мурад-муаллиму было лет семьдесят. Глубокие борозды морщин на лбу и возле глаз, поседевшая голова и аккуратная, так же поседевшая, бородка. Слегка ссутулившаяся под тяжестью прожитых лет фигура. А вот глаза… живые, с огоньком.
  Пока горит такой огонек, человек не теряет интерес к жизни. Он находит в себе силы превозмогать невзгоды и трудности.
А вот если у человека тускнеет взгляд или вовсе гаснет, все, пиши пропало. Такой человек не лучше живого мертвеца, разве что, если верить старым фильмам, не пытается никого укусить. Но часики, отмеряющие его жизнь, уже тикают в обратную сторону. И когда они отмотают до «0», его жизнь погаснет…
– Приятно, что не забываешь старика…Чайку будешь? Как раз только заварил.
– Не откажусь, спасибо, – ответил я
– Ну, рассказывай, зачем пожаловал? Ведь, не просто так чайку попить заглянул, верно? – произнес доктор, разливая чай в армуды. 
– Все верно. Я про Ахмеда узнать хотел. Как он, доктор? 
– Перелом чистый, без осколков. Походит месяц-другой в гипсе, потом снова бегать будет. Организм молодой, сильный, быстро справится.
– Это хорошо… Он хороший парень, хоть и раздолбай, между нами говоря. Вы, это, подержите его подольше, а то на радостях точно вляпается по новой, – шучу я.
– Ну, тут хронический случай, медицина уже бессильна. Не просто так же вы его «ЧП» завете. Брат твой что делает?
– Брат перед ночной сменой отсыпается… Он у нас теперь человек женатый. Скоро отцом станет. Да, это вы не хуже меня знаете, если не лучше.
– Дети, это хорошо. Они – наша надежда на будущее. Ради них мы, старики, и живем еще…
– Скажите тоже, старики. С каких пор вы себя к ним причислять стали, а? Старики давно с грелками в постелях лежат, косточки греют. А вы? Вы на себя посмотрите, – говорю я, аккуратно обходя тему дрожания его рук. – У вас же вон, в глазах до сих пор чертики прыгают!  Значит – не весь порох вы еще израсходовали!
– Скажешь тоже… Хотя, может ты и прав. Парочка еще осталась. Вот допрыгаются они, и я на покой пойду…
– Рано вам еще на покой. Возраст – это же не количество прожитых лет, а состояние души! – Мне никак не хотелось сдаваться.
– Ну, если так на дело посмотреть, то мне давно уже лет двадцать.
– Вот! А, я что говорю? Молодость – она в душе кроется.
Чай был допит, я стал прощаться.
– Ладно, Мурад-муаллим, пойду я. Загляну к ЧП и пойду собираться.
– И не надоело тебе одному по развалинам лазить, а?
– Да, нет. Мне так удобнее.
– Ну, смотри. А то взял бы к себе кого-нибудь в напарники.
– Обойдемся без сопливых, – отшутился я и, пожав руку врачу, покинул его кабинет.
ЧП я нашел там, где и ожидал его увидеть – в курилке.
– О, кого я вижу! Salam,qardaş6!– воскликнул ЧП, протягивая руку.
– Salam! Ne var, ne yox7, бродяга? – спрашиваю я, пожимая ее.
– Да лучше всех!
– Будем считать, что я тебе поверил. А это что?
– Ты про это? – Ахмед показывает свою ногу в гипсе, – Так, пустяки. Поношу и выброшу. Слышь, у тебя покурить не будет?
– Что, свои кончились? 
– А тебе что, жалко, да? Для друга жалко?
– Да, нет, не жалко. Просто ты забыл, что я не курю.
– Вот же невезуха. Нет, что ты не куришь – ты молодец. Плохо, что друга тебе угостить нечем.
– Только не дави на жалость. Я тебя умоляю!
– Ладно, ладно… Новость уже слышал?
– Какую?
– Нет, вот, ты чудик! Я тут в больничке лежу и то в курсе, а ты, значит, не в теме. Ну, ты, брат даешь!
– Так что за новость?
– Седой и Джалил видели, как иблис с двумя страусами сцепилась. Обоих задрала, но и сама подохла…
– Да, ладно!? Откуда инфа прилетела?
– Швеллер заходил, поделился.
– Странно. Они ж, вроде, страусы иблисов стороной обходят.
– В том-то и дело. Но Швеллер сказал, этот иблис была самкой с потомством. Видать, думали, что добыча легкая будет, вот и напали.
– Хотел бы я своими глазами это увидеть.
– А ты, это, у Швеллера спроси. Он же там был. Вот кто тебе все в красках расскажет...
– Знаю, знаю. Только, сказочник твой Швеллер. Каждый раз что-то от себя сочиняет. 
– Тогда поспеши, пока еще насочинять не успел. Только, это…
– Чего «это»?
– Помоги убогому, хромому до кровати добраться?
– Ты-то – убогий? Не смеши меня, а то пупок развяжется, – не дав ему ответить, добавляю, – Ладно, цепляйся. Так и быть, помогу по доброте душевной.
– Вот, спасибо тебе! Еще бы покурить найти…
– Принесу тебе курево, только заткнись, а. Сделай доброе дело…
– Все-все… Умолкаю!
Придерживая рукой ЧП, мы, шагая в три ноги, добрались до его палаты. 
Палата была трехместная. Но одна койка пустовала, на соседней кто-то спал, укрывшись с головой. Стараясь не шуметь, я помог Ахмеду сначала сесть, а потом и лечь. Прощались мы уже шепотом.
– Ну, ладно, мне пора. Побегу Швеллера искать пока он не извратил историю настолько, что сам забудет, как оно было на самом деле, – сказал я, протягивая ему руку.
– Рад был увидеть тебя. Курево принести не забудь.
– Будешь наглеть – специально не принесу, – шутя, угрожаю Ахмеду.
– Ладно. Давай. Удачи тебе в рейдах! – Ахмед жмет мою руку.
– И тебе, когда стоять будешь на своих двух, – пожимаю в ответ его руку.
 Делать в госпитале было больше нечего. 
Нет, можно было, конечно, остаться и с медсестрами пофлиртовать, но настроение было не то, да и уж больно сильно хотелось услышать о битве мутантов, пока фантазия Швеллера не исказила все до неузнаваемости. 
«Швеллером» из-за высокого роста и худобы называли Якуба Мамедова, искателя из нашей Колонии.
Покинув наш лазарет, я отправился на поиски Швеллера. Занятый своими мыслями, даже не заметил, как дошел до казарм, в которых располагались искатели. В основном, холостяки. Семейные обитали в жилом блоке. И после каждого рейда, сдав экипировку и оружие на чистку, спешили туда к своим женам и детям. 
Найти Якуба особого труда не составило. Искатели, в основном молодежь, окружили его и слушали невероятную историю. Швеллер был превосходный рассказчик, но все знали о его слабости привирать. Истории от этого, правда, становились более яркими и никогда не могли наскучить. Даже, рассказывая в тысяча первый раз одну и ту же, по сути, историю про одно и тоже событие, он вплетал такие новые подробности, обстоятельства и детали, что казалось – ты слышишь другую, новую уже историю.
Я подошел вовремя. Якуб закончил рассказывать об успешном рейде и найденных трофеях и перешел к рассказу о битве мутантов.
Слушал я эту историю очень внимательно, стараясь отсеять вымысел автора от реального события, что оказалось делом не простым.
– И тут ее окружили три страуса… 
– Постой, Швеллер, – перебил рассказчика один из искателей, –Их же всего два было…
«Значит, уже успел кому-то рассказать, а это – новый пересказ» – промелькнула в голове мысль, и я невольно улыбнулся.
– Зачем два? Их три было! Своими глазами видел!
– Ну да, скажешь тоже! В следующий раз у тебя их уже четыре будет! – не успокаивался искатель.
Слушатели от души расхохотались. Всем было знакомо умение Якуба приукрасить до неузнаваемости любую историю или событие.
– А ты, Фунтик, помалкивай! Тебя там не было. А не веришь мне, у Седого спроси!
Седой был одним из старейших и уважаемых искателей колонии. Для многих он был не просто почитаемым учителем, многие из присутствовавших тут были обязаны ему своими жизнями. И, естественно, беспокоить его из-за такой мелочи никто бы не стал. 
– Так вот, окружили ее три страуса, – повторил Якуб, обведя всех слушателей взглядом, и продолжил излагать уже новую версию  «старой» истории.
Когда история была окончена, и слушатели разошлись по своим делам, я подошел к рассказчику.
– Ну, привет, сказочник! – шутливым тоном произнес я. 
– Слушай, зачем сказочник, а? Я правду говорю! Вот присядь, послушай, что было…
– Да не стоит, Якуб. Я уже и так все слышал. Ты мне лучше вот что скажи, где это реально произошло.
– В принципе, не так уж и далеко. Возле ЦКБ. А тебе зачем?
– Да, так… Любопытно. Раньше страусы нападали только поодиночке.
– Да кто их поймет, брат?! Мутанты они и есть мутанты…
А через месяц, когда Швеллер в очередной раз рассказывал о битве мутантов у стен ЦКБ, в сражении участвовало уже пять страусов и два иблиса.
Мне вот интересно, сколько мутантов по его словам будут принимать участие в этой же битве через год? Ради одного этого стоило бы очнуться.
Для себя я твердо решил осмотреть «место происшествия» на обратном пути после своего рейда к библиотекарям. Что-то не так было в поведении мутантов, но что именно, пока не мог понять. Вот только это «что-то» мне очень не нравилось.
Вернувшись в свою комнату, я стал собирать все то, что мне может понадобиться для очередной вылазки: батарейки для фонарика, еще один запасной, аптечку, колчан со стрелами для лука. Подумав, я решил взял небольшой арбалет пистолетного типа с магазином на пять коротких стрел. В тесных коридорах и на близкой дистанции он был удобнее и быстрее лука. Так же мой арсенал пополнили шесть самодельных гранат, в том числе две – дымовые, и две сигнальные ракетницы, тоже самоделки. Затем к содержимому присоединился сверток с едой, фляга и две пол-литровые пластиковые бутылки с водой, воды никогда не бывает много, обязательный для всех искателей дозиметр, два ножа, запасные фильтры. Для обмена – две четырехлитровые канистры с самодельным бензином.
Когда со сборами и экипировкой было покончено, я взглянул на фотографию мамы. Смерть отца мама так и не смогла пережить и угасла буквально на глазах. 
Я всегда разговаривал с ее фотографией перед очередным выходом в город. Для меня это стало традицией, скорее даже обязательным ритуалом.
Вот и тогда, взглянув на фото, произнес:
– Мама, наколдуй мне удачи!
Когда-то эту фразу любил повторять отец. Незаметно для себя я перенял его привычку.
– Удачи… – прозвучал в моем сознании голос мамы. Возможно, мне так казалось, возможно, я и правда ее услышал…



Эльдар Гусейнов

Отредактировано: 21.02.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться