Град огненный

Font size: - +

Пролог

 

*   *   *

Офицер четвертого Улья мертв.

Он повесился на дверной ручке, на собственной портупее.

Уже больше года как нет ни званий, ни Ульев. Но между собой мы все равно называли Пола офицером – от старых привычек тяжело избавляться. Я видел его на прошлой неделе. Мы не разговаривали, но Пол узнал меня и коротко кивнул.

Теперь его голова повернута под неестественным углом. Налитые кровью глаза смотрят с упреком, будто спрашивают: «Зачем?». И я мысленно повторяю его посмертный вопрос. Но не спрашиваю, почему столь позорную смерть выбрал этот нестарый крепкий вояка, некогда командовавший одним из роев Улья.

Спрашиваю: для чего я заварил эту кашу?

И не нахожу ответа.

 

*  *  *

Вести дневник – задание терапевта. Очередная глупость, навязанная в реа-били-тацион-ном центре.

Мы необщительны. Длительная изо-ля-ция и специфический образ жизни не смогли развить ком-му-ни-ка-тив-ные навыки – все это не мои слова. Ставь диагноз я, вместо «длительной изоляции» значилось бы «затворничество», а вместо «специфический образ жизни» – «насилие и мародерство». Но врачебная этика щадит наши чувства.

Не смешно ли – щадить чувства «выродков» и «насекомых»? Так называют нас люди. Мы называем себя по-прежнему «васпы».

Кажется, я впервые услышал это страшное слово еще в детстве.

«Не будешь слушаться – придут злые васпы и утащат в Улей», – так говорила женщина, лица которой теперь не вспомню. Зато помню запах ее рук: запах хлеба и молока, и помню, как она укрывала меня пуховым одеялом, а снаружи текла морозная ночь, и было страшно: вдруг они уже стоят за окном? Безликие, серые, пахнущие нагретой медью и приторной сладостью.

Они приходили с севера, из зараженного мертвого Дара, и приносили беду. За ними тянулся след из сожженных деревень и поломанных жизней, и одних васпы обрекали на смерть, других – на существование, которое хуже смерти.

«Васпы забирают непослушных мальчишек, прячут в кокон, травят ядом и стирают память, чтобы сделать подобными себе».

Не могу сказать, насколько непослушным был я, но женщина с ласковыми руками оказалась права: именно так я стал монстром. И позабыл о прошлой жизни и принял новую, наполненную страхом и болью, и нес с собой насилие и смерть, и забирал неофитов – так по кругу, на протяжении многих и многих лет… вот что скрывалось под словами о «специфическом образе жизни». Не потому ли я захотел изменить это?

Теперь один из моих соратников мертв, а я чувствую ответственность за его смерть. Если верить докторам, лучший способ привести в порядок мысли – это поделиться ими с кем-то или записать на бумагу. Общение не мой конек, а вот пространными рапортами меня не испугаешь. Итак.

Сегодня – второе апреля, среда.

Мое имя – Ян Вереск. Мне тридцать три года. И я – васпа.



Елена Ершова

Edited: 27.06.2016

Add to Library


Complain




Books language: