Град огненный

Font size: - +

Запись 7-8 апреля

7 апреля, понедельник

Сегодня я бодр, подтянут и точен. Ждет важное дело, ради которого стоило подняться в такую рань.

Сторож на вахте зевает, спрашивает шутливо:

– Чего не спится? Грехи не дают?

Я растягиваю губы в вежливой улыбке. Иногда сложно понять, где у людей заканчивается юмор и начинается издевка, поэтому спокойно отвечаю:

– Много работы.

Забираю ключи от лаборатории и поднимаюсь наверх.

В Институте ни души, но свидетели мне ни к чему. Сегодняшнее дело подпадает под статью уголовного кодекса Южноуделья и называется «кража со взломом».

Что будет, если меня застукают на месте преступления? Вернут в центр? Расстреляют на месте? Не знаю, мне никогда не приходила в голову мысль что-то украсть. Даже когда не было денег. Даже когда я сильно голодал.

Но ведь прежде никто из васпов не вешался на дверной ручке.

Отмычку помог сделать Расс – в его владениях полно ненужного хлама вроде мотков проволоки или ржавых ключей. А я, будучи преторианцем, умею вскрывать замки или заводить без ключа машины, или собирать взрывчатку «из соплей и веток».

Раздумываю, не взломать ли квартиру Пола? Чутье подсказывает, что в этом случае я точно не отделаюсь легко. А вот вахтер, подкупленный бутылью спирта, вполне может помочь. С него и спрос меньше.

Замок у Тория паршивый, а шифр у шкафчика простой. Будь такие замки в Ульях, я сбежал бы оттуда в первую зиму.

Все препараты в Институте выдаются под роспись. И спирт в том числе. Рано или поздно Торий заметит пропажу, но кто докажет? Я работаю в резиновых перчатках, одолженных у Расса. И уже придумал, где спрячу бутыль – за бак с отходами, куда кроме лаборанта «подай-принеси» никто не сунется.

Бутылки стоят на верхней полке. Отвинчиваю пробку, дабы удостовериться, что это действительно спирт, а не кислота. В ноздри бьет резкий запах, от которого начинает мутить – после недавней попойки на алкоголь глаза не смотрят. Радует, что в этом васпы не отличаются от людей.

Я собираюсь завинтить крышку обратно и тут слышу шаги.

В пустом коридоре они отдаются эхом: одни – четкие, решительные; другие – легкие, семенящие. Идут двое – мужчина и женщина. И мое сердце начинает стучать в такт этим приближающимся шагам.

Я даже не успеваю придумать, куда спрятаться, как в замке несколько раз поворачивается ключ и знакомый голос произносит:

– Странно, здесь открыто.

Дверь распахивается, и Торий добавляет:

– Наверное, в пятницу так спешил за покупками, что забыл закрыть. Рассеянность – мой единственный недостаток. В остальном я, конечно, идеален!

Он смеется, а женщина подхватывает его смех. И входит первая. И замирает на пороге. Замираю и я. Температура в кабинете сразу взлетает на несколько градусов.

Виноваты ли алкогольные пары, или события прошедших дней действительно довели до ручки, но передо мной во плоти стоит моя русалка.

Льняные волосы закручены в жгуты, кожа молочно белая, в глазах сверкают кристаллики морской соли. Или это блики отражаются от стекол очков? И не вышитая сорочка прикрывает ее узкие плечи и маленькую грудь, а клетчатая рубашка.

Она еще улыбается по инерции, но брови удивленно ползут вверх. За ее спиной вижу застывший силуэт Тория – по сравнению с хрупкой русалкой он кажется великаном.

– Доброе утро, – как ни в чем не бывало, дружелюбно произносит она. – Простите, мы вам помешали…

Стою, как истукан – в одной руке открытая бутыль, в другой – отмычка. К возрастающей температуре добавляется электрическое потрескивание – я почти физически ощущаю его и знаю, что это начинает закипать Торий. Его глаза белеют, на скулах играют желваки. Я съеживаюсь, ожидая взрыва, но вместо этого он указывает на бутыль и произносит наигранно радостным тоном:

– О, я гляжу, подвезли? Все в порядке? Не разбавлено, как в прошлый раз? – и поворачивается к спутнице: – Знаешь, за этими поставщиками глаз да глаз. Жулики! Закажешь спирт, а привезут воду. Приходится проверять.

– Неужели? – удивляется девушка. – И часто такое бывает?

– Частенько! Как видишь, один не справляюсь, приходится лаборантам поручать. Иной раз так напроверяются, что к концу дня на ногах не стоят. Я им за вредность премии выписываю. Печень ведь не казенная, – и снова ко мне: – Так ты ставь на место, ставь! Мне за него еще по накладной отчитываться, а ты этих бюрократов знаешь.

Ставлю бутылку обратно. Голова идет кругом. Ехидный тон профессора не вяжется с его яростным взглядом, от которого я вот-вот вспыхну, как папиросная бумага.

– Большая удача, что ты такая ранняя пташка, Ян, – обращается ко мне Торий. – Давно хотел вас познакомить, теперь исправляю ошибку. Хлоя Миллер, моя давняя знакомая и основательница фонда «Открытые двери».

– А я вас сразу узнала, – говорит Хлоя и протягивает руку.

Делаю над собой усилие и выцеживаю сквозь зубы:

– Каким образом? Мы не встречались.

– Нет, – улыбается она. – К сожалению, когда я приезжала в реабилитационный центр, вы были на занятиях искусством. О! – ее глаза восторженно распахиваются. – Я видела вашу работу! И должна сказать, это очень впечатляющая картина! Одинокое дерево на холме. Сломанная ветка качается на ветру, словно напоминание о скоротечности нашей жизни…

– Это был висельник, – отвечаю и демонстративно засовываю руки в карманы.

– Хм… ну что ж, простите, – хмурится Хлоя. – Совсем позабыла, что вы не приветствуете друг друга таким способом.

В голосе слышится нотка затаенной обиды.



Елена Ершова

Edited: 27.06.2016

Add to Library


Complain




Books language: