Графиня

Глава 4. Приём благодарности

Анна стояла у стенки вместе с другими членами семьи. Все они улыбались и приветливо пожимали руки иностранцам, а точнее - французским дипломатам. Всем давно было известно, что король Карлтон желает наладить связи с этими непрактичными, но богатыми людьми и хочет использовать Анну в этом деле, для него трудном. Но в день его летнего дня рождения, Анна не появилась в Лондоне, на его дне рождении и вообще отключила все телефоны, отправила мужа в гольф, а дочку в класс пианино и напилась шампанского так, что проспала до следующего утра. Она не жалела ни об одном из своих поступков и всегда была верна себе.

Теперь же она в своём прежнем статусе графини Гринвичской стоит посреди всё тех же членов королевской семьи и пожимает французские руки. Некоторых из этих людей она уже знала, с некоторыми пила чай и крепкий кофе, а с некоторыми просыпалась. Король Карлтон ещё не говорил с ней сегодня и если бы Хэрлоу, будь она на месте Анны, дрожала бы от страха, графиня Гринвичская только пожимала руки и отдавалась этому делу полностью, не думая о том, какой разговор с королём мира ей предстоит.

Конечно, король Карлтон не был королём мира, но Англия занимала ведущие позиции в мире, так что смотря как считать. По крайней мере, "Новости Великобритании" любили называть Карлтона "королём мира", который на самом деле был избалованным, ворчливым и вонючим стариком - таким же, как и все старые и злющие деда всего мира.

Жан Дю Вари пожал ей руку последним и улыбнувшись вместе с ней официальной улыбкой, чтобы их успели пощёлкать фотографы, приглашённые на это мероприятие, чуть крепче сжал ей руку и Анна увидела опасные огоньки в глубине его глаз. Ах, эти французы! Конечно, нельзя не питать к ним привязанности, весьма далёкой от политической. Все разошлись, вежливо болтая кто с кем, и направились к столу, накрытому в главной гостиной, которая была предназначена для прессы.

- Анна, я не ожидал от тебя такого, - начал король ей на ухо. Для камер на его лице блистала улыбка. Он помахал кому-то рукой, послышались восторженные выкрики и усиленные щелчки камер. Анна шла рядом, мило улыбаясь, но не наигранно - король ничего не сможет сказать ей грубого и сделать с ней ничего не сможет. - Ты повела себя как мерзавка, - видно было что он бессилен даже в обзывательствах. - Что случилось? - вдруг спросил он и Анна слегка покосилась на него, постаравшись поддерживать свою лёгкую полуулыбку. - Что заставило тебя так поступить?

Камеры щёлкали и Анна посмотрела на вспышку одной из них. Сердце застыло в груди и на миг подумалось, что по-настоящему счастливые женщины в историю не входят. Входят умные, целеустремлённые. Кажется, она навечно останется кем-то вроде бесплатного дипломата при королевском дворце. В глазах её застыл лёд, хотя они и были зелёными. Казалось, места для чувств совсем не осталось под тяжестью и усталостью от тяжелой королевской ноши. На лбу уже давно проступили морщины и она, памятуя об этом, постаралась улыбнуться шире - такая улыбка делала её обаятельной и отвлекала взгляды.

- Анхель изменяет мне с Дейзи, - сказала она не быстро, не медленно. Король не изменился в лице, но на заданный ему кем-то вопрос не ответил. Анна выдохнула и отвернулась от камер, уже подходя к столу. Король взял её за руку.

- Ничего не показывай. Держи фасон, как говорят итальянцы, - сказал он своим скрипучим голосом и отошёл к своему месту во главе стола. Она же вынуждена была держаться бока - всегда. Держаться бока, а держать себя так, словно она в центре - на самом деле, для народа и было так. Анхель присоединился к ней, галантно улыбаясь и отодвинул для неё стул. Под щелчки фотокамер она думала о том, какое безумство она совершила бы с ним сейчас. Она любила его. Всем сердцем любила. Анна посмотрела ему в глаза и печально улыбнулась. Он улыбнулся тоже. Но каждый из членов королевской семьи знал когда чьи-то улыбки официозные, и когда настоящие. Настояще - почти никогда.

- Дорогая, ужин был потрясающим, - уже в который раз начал он. Неужели им уже не о чем поговорить? - Спасибо. Дейзи зовёт нас к себе. Покатаемся на велосипедах и встретим закат на холмах.

- В долине? - спросила она. Значит, Дейз решила играть по её же правилам - привести сопеницу в свой дом. С одной стороны, это её, Анны, провал. С другой - принятие её правил врагом, это уже полпобеды.

- Да, - сказал он и, галантно поправив манишку, принялся за еду. Разумеется, после того, как его внебрачный отец начал есть. Анна посмотрела по сторонам, как все едят и бесшумно кладут в рот суп. И она была сейчас самой несчастной женщиной из всех них. И самой известной. Не эта жизнь была её мечтой и не о такой жизни она мечтала. Все они, эти сидящие здесь люди, которых она даже не знала, живут и едят, думают, что она - почти что королева, рулит королевством и притягивает дипломатов, думают, что она красавица и умница и в семье у неё всё хорошо. Они ничего не знают, а если узнают, будут только рады. Они ни за что не узнают. Ни за что. Анна Гикл улыбнулась. Она знала, что делать.