Графиня для Герцога или Не бойся обжечься!

Глава 13. Дом

Южные земли встретили нас сыростью, промозглым воздухом, и слякотью, в которой иногда застревали колеса кареты и растворялись срывающиеся с пасмурного неба снежинки. Пейзаж был удручающим, как и мое настроение. Голые кроны деревьев пестрили на горизонте, в канавах стояла мутная вода, а на полях зияла чернота. Снег уже сошел. В этом году весна придет раньше обычного.

Арэль не чурался грязи и помогал кучеру выталкивать карету при очередном погружении, чем вызвал мое восхищение, ведь лорды никогда подобного бы не сделали. Они рождены, чтобы повелевать и праздновать, но никак не выполнять тяжелую работу.

 В дороге, я заметила, как Диса краснела и украдкой наблюдала за мужчиной, когда он задумчиво изучал окружающий пейзаж, через тонкое стекло. Признаться, честно, особого удовольствия от этого я не получала, наоборот. Внутри все замирало и обрывалось, при виде очаровательной мужской улыбки, адресованной моей горничной, но я упрямо старалась погасить маленькие всполохи ревности, понимая, насколько сама себе противоречу.

В замке нас встретил встревоженный пожилой дворецкий и пухлая экономка. Разместив гостя и распорядившись на счет ужина, меня отвели в покои отца.

Выглядел он неважно. Желтоватое лицо заострилось от чрезмерной худобы, волосы стали совсем седыми, а белые костяшки отчетливо проглядывались в сцепленных на груди пальцах. Доктор, с сочувствием, сообщил, что граф не приходил в сознание вот уже более недели. Хандра напала внезапно. Лекарств не хватало. Несколько служанок и повар, так и не смогли оправиться от продолжительной болезни.

Я проводила дни и ночи подле отца в ожидании чуда, и надеялась хотя бы поговорить с ним в последний раз, осознавая, что ему уже лучше не будет. Морально готовилась к предстоящему, но это не помогло, когда горе постучалось в мое сердце.

На пятый день отец покинул этот мир, так и не открыв глаза. После похорон, мне, как единственной наследнице рода, передали его завещание и гербовую печать, которая оттягивала мою ладонь, словно неподъемная ноша.

 Безутешную меня подбадривал, как мог, герцог Тонуар. Он не отходил от меня ни на шаг и, буквально, силой заставлял принимать пищу, видя, как я высыхаю на глазах. Слуги же сторонились, и боялись лишний раз заговорить, чтобы не вызвать новый поток горьких слез.

Спустя несколько дней, Арэль вынужден был покинуть меня по долгу службы, но я видела, с каким трудом и неохотой он садился в карету, и с каким беспокойством смотрел, пока не скрылся из виду.

 Я безвольно бродила по замку как тень. Практически ни с кем не разговаривала, и с каждым днем замыкалась в себе. Моими друзьями и советниками стали книги и старые письма, хранившиеся в кабинете отца.

Одно из таких писем, вновь вернуло меня к жизни. Я поняла, что нельзя раскисать и опускать руки. Ведь теперь, лишь от меня зависит благосостояние и развитие южных земель, вверенных мне отцом, который с особым благоговением и трепетом относился к родовым владениям.  А с таким настроем, я не только лишусь доверия своих подчиненных, но и потеряю дальние угодья, на которые и так уже давно жадно поглядывает сосед, граф Вейский. Нет!  Я не позволю завладеть этими плодородными долинами ни герцогу, ни графу!

Когда за окном начало светать, на меня навалилась ужасная усталость. Я отложила в сторону книгу расходов и потерла слипающиеся глаза. Окинув взглядом свои труды, изложенные на нескольких листах, улыбнулась. Мои приблизительные подсчеты, несомненно, радовали. Если все получится, то южные земли не только избавятся от долгового обязательства, но получат неплохую прибыль, которую можно будет распределить в дальнейшем. Одна идея, посетившая меня во время обеда, все не выходит из головы, и день от дня лишь крепчает. Я встала и, пока никто не видел, сладко потянулась и зевнула.

Проходя мимо наполированного шкафа, случайно зацепила плечом стеллаж, и на пол плюхнулась неприметная книжка, с обветшалым сереньким переплетом. Я хотела вернуть сбежавшую старушку на место, но услышала странное бульканье. Поосторожничав, потянула за край, и ахнула. Внутри, в вырезанном на страницах отверстии, плотно покоился прозрачный флакончик с темно-фиолетовой жидкостью. К нему был привязан сложенный несколько раз листок, который я тут же оторвала и принялась изучать строки, написанные синими чернилами:

«Зелье позволит вашей дочери навсегда освободиться от дара, но, приняв его, у нее могут возникнуть необратимые изменения, которые, к сожалению, даже я не в силах предугадать. Рецепт зелья слишком молодой и мало изученн. Но, если все же вы решитесь, настоятельно рекомендую использовать его в полнолуние, когда ее дар набирает наибольшую силу».

Я опустилась на пол, бездумно глядя перед собой. Почему они мне раньше ничего не сказали? Я так долго ждала освобождения, а оно, оказывается, все это время было у меня под носом. Неужели боялись, что я потеряю свою красоту? А толк от этой красоты, когда обрекаешь себя на одиночество. Уж лучше необратимые последствия, чем всю жизнь прятаться от королевских ищеек. Я тяжко вздохнула, затылок уперся в корешки книг. Поздно принимать эликсир. Придется ждать еще три недели.

В таком состоянии меня обнаружила Диса. Я даже не услышала, как она вошла, и, обретя ясность, живо спрятала флакон в карман просторной юбки.

— Миледи, — испуганно вскрикнула девушка и ринулась ко мне. Не заметила. — Вставайте! Не хватало еще, чтобы вы простудились! Кто же тогда будет… — она бегло осмотрела мое лицо и порицательно покачала головой. – Вы опять всю ночь просидели здесь, изучая эти бумажки. Так нельзя, вам нужно отдыхать. Посмотрите, уже светитесь вся, — она осеклась, — я имею ввиду, что очень бледная и синяки залегли под глазами.