Гралия Том I

Глава 1. У «Пустынных врат»

Левой вперед, левой вперед,

Шагает на запад народ.

Левой вперед, левой вперед,

Новый судьбы поворот.

Вьется, петляет дорога-змея,

Пылью покрылась трава.

В верном шаге правда моя,

Мудрость – одни слова.

Шел 1202 год от начала первого царства[1]. Теплые летние дни подходили к концу, впереди ждала зима[2].

Гулкий стук копыт о землю возвестил о приближении спешащего всадника.

– Эй, посторонись! Дорогу! – кричал он, скача на гнедой кобыле по разбитой обочине вдоль бесконечной колонны из людей, лошадей, повозок и немногочисленных раторков[3], которая растянулась вдоль Западного земельного тракта[4]. Это шли регулярные войска гральцев.

Плащ спешащего всадника, как огромное крыло причудливой птицы, развевался за его спиной. Когда он поравнялся с Тебероном Керием, юношей, который возглавлял небольшой пеший отряд, грубая ткань отвесила молодому командиру хлесткую пощечину.

Схватившись за щеку, Керий ядовито бросил вслед обидчику:

– Эй, твою душу, чтоб тебе провалиться на этом же месте! Баран!

Гонец, о чем свидетельствовала белая повязка на его плече, услышав Теберона, обернулся и, туго натянув поводья, заставил своего коня остановиться.

Лицо всадника было скрыто за черным кожаным шлемом. Видны были лишь пылающие гневом серо-голубые «волчьи» глаза. Он впился взглядом в строй, выискивая обидчика. На Керия незнакомец посмотрел лишь вскользь. Высокородный всегда вне подозрения, а командовали в войсках, как правило, или высокородные, или свободные люди, Теберон относился к первым из них, что явно читалось в его осанке и внешнем виде.

Керий молчал, не желая усугубить положение дел. Он уже жалел о своих словах, проявленной несдержанности, такое поведение было неприемлемо для высокородного. Правда, его молчание в сложившихся обстоятельствах хотя и спасало Теберона от конфликта, но выставляло в не лучшем свете перед его подчиненными. Наконец, злобно фыркнув, с досадой пришпорив лошадь, гонец ускакал.

Всадник скрылся из виду, а обида и чувство вины еще долго шагали в ногу с молодым человеком.

Теберон был среднего роста, о таких говорят поджарый. Он очень походил на своего отца Тамролана Керия, который прославился как архитектор, тем самым продолжая преумножать славу своего предка Керия-строителя. У сына были такие же серые глаза, пристальный, выразительный взгляд, ямочки на щеках, волевой подбородок, коротко подстриженные русые волосы. Несмотря на внешнее сходство, в душе это были разные люди. Сын искал иной славы, чем та, что приобрел отец. Он жаждал славы, которую добывают оружием, проливая кровь.

В свои восемнадцать лет Теберон участвовал уже в двух военных кампаниях Гралии. В них он возмужал и окреп, хотя налет мальчишества все еще был заметен и в его поведении, и во внешнем виде. Ему постоянно приходилось доказывать окружающим, что он уже не ребенок.

Нынешний поход был для него самым опасным. Люди шли в Западную пустыню. Ее пески лишь на первый взгляд казались безжизненными. В бескрайней сияющей под лучами Ченезара желтой бездне таилось истинное зло – скаргарты[5]. Им была неведома жалость: клювоподобные пасти чудовищ поглощали все живое, что встречалось им на пути, стараясь затушить пламя своего ненасытного голода.

Об этих существах Теберон слышал много. Каждый в Гралии знает, какую угрозу несут они всему живому. Непослушных детей пугают этими тварями и грозят, что если те не будут слушаться взрослых, то неминуемо попадут в пустыню – дом скаргартов.

Отряд Теберона уже шел в предгорьях, бескрайние поля Гралии остались позади, когда рой его мыслей утих под мерный стрекот прятавшихся в траве кузнечиков. Теб устал от дневного перехода. Ему ужасно захотелось лечь на траву возле дороги и уснуть хотя бы на часок. Однако позволить себе этого он не мог. Ведь это был бы не подобающий положению высокородного поступок. А еще его слабость могла бросить тень на дядю Теберона – Вилара Леосса, который сейчас командовал регулярным войском Гралии.

Из-за скалистых уступов показались верхушки шатров армии Гралии, на которых развевались стяги великого гарла – на желтом фоне красный силуэт столицы. В этот момент к отряду Керия подъехал Тилай, личный поверенный Леосса. Тощий, со скверным характером, тот еще вояка.

Поравнявшись с Керием, Тилай остановился и поднял в приветствии правую руку. Теберон отсалютовал в ответ. После этого Тилай развернул свою лошадь и, спешившись, пошел параллельно строю пехотинцев, рядом с их молодым зертом[6].

– Дядя хочет видеть тебя, – произнес негромко Тилай, обращаясь к Керию.

Керий хмыкнул.

– И что ему нужно теперь? Мне и так за глаза каждый второй пеняет моим родством. Так зачем давать лишний повод для пустословия? Неужели Вилару нечем заняться, как только звать меня, вероятно, на очередной ужин или прогулку?

Теберон любил своего дядю, но родственные узы сейчас тяготили юношу.

– Доедешь, вот и поинтересуешься.

– Как быть с моим отрядом?

– Я передам командование идущему следом за тобой зерту. Кажется, его имя Гарт. Уверен, что он не откажется и со всем справится.

– Да будет так!

Теб исполнил все формальности. Тилай вызывал у него бессознательное отвращение, поэтому ему хотелось поскорее избавиться от компании этого человека.

– Тилай, вы одолжите мне своего коня? – официально, говоря уже в полный голос, обратился к поверенному Керий.