Гралия Том I

Глава 9. В шаге от…

Глава 9. В шаге от…

Руки дрожат, туман пред глазами,

Жажда победы – свет перед нами.

Лишь бы успеть, говорил ты себе,

В шаге стоишь ты от цели уже.

Но каменеют ноги твои,

Страшно остаться без цели, пойми.

Ахиил ехал на коне и сквозь полудрему мечтал о ванне, наполненной горячей водой. Дорога измотала его вконец. Настроение было плохое, хотелось все остановить, прекратить, но, чтобы достичь желаемого, требуются жертвы, поэтому он продолжал бороться с предательскими желаниями.

– Господин, – раздался голос верного лекаря и друга, Тирта, – нужно принять отвар, иначе опять начнется приступ.

Кир открыл глаза. Веки заныли, они были такие тяжелые, воспаленные.

«Неужели опять придется вставать лагерем и ждать, когда сойдет на нет очередной приступ головной боли?» – с ужасом подумал Ахиил. За прошедшие четыре дня пути приступы настигали Кира уже трижды. Первый раз в море, второй – после высадки на берег, третий раз боль овладела им сегодняшней ночью. С такой частотой приступы не беспокоили владыку Дебуса уже давно.

– Давай свое пойло! Надеюсь, оно поможет мне в этот раз и мы не станем терять время, топчась на месте.

Гарл опрокинул чашку, которую дал ему лекарь, в рот и залпом проглотил горькую жидкость, которая заставила его сморщиться.

– Я предупреждал вас, – вновь заговорил Тирт, ехавший возле своего господина, – дальняя дорога будет в помощь вашему недугу. Вам нужны покой и тишина. Меньше яркого света и душевное спокойствие. Вам уже не двадцать лет, возраст берет свое, и надо более разумно взвешивать свои возможности.

«Скажи эти слова кто-нибудь еще, – подумал Кир, – я бы ему прямо тут вскрыл череп, но Тирт мог говорить все, что посчитает необходимым. И все потому, что он делает то, что не под силу другим». Лекарь мог унять адские муки своего господина, вернуть ему ясность рассудка и укрепить его дух.

– Пойми же ты, – сказал в ответ на упрек лекаря гарл, – не могу я пропустить дня своей славы. Да и управлять на расстоянии не с руки. Разное может случиться тут, среди полей.

Слуги гарла ехали от него на некотором удалении. Их ушам не следовало слышать лишнего. Слова могли привести и в могилу, никто из подчиненных Кира не спешил туда раньше отмеренного им судьбой срока.

– Как знаешь, хозяин, но я тебя предупреждал, что отвар будет действенен, если ты будешь в покое, в противном случае может случиться непоправимое и приступы головных болей – это не самое страшное.

Гарл никогда ни перед кем не оправдывался и редко кому объяснял причины своих поступков, но Тирт был почти часть него, та волшебная часть, которая может изменять реальность, делать из черного белое.

– Это последний раз, Тирт. Может, остановимся перекусить, это же правильная мысль. Поедим, а потом я посплю. Тогда мне ведь станет легче, правда же?

Тирт промолчал. Да и что было говорить об одном и том же. Гарл хотел юности и сил, но ни того, ни другого ему никто дать уже не мог. Оставалось лишь умело прятать от слуг то, что гарл – старый, больной и уставший от жизни человек. Кони продолжали двигаться вперед по мощеному южному земельному тракту, выбивая копытами причудливую мелодию, спеша навстречу неизбежному.

– Привал, – скомандовал гарл. – Приготовьте мне что-нибудь горячее.

Люди, услышав голос хозяина, быстро начали съезжать с дороги на обочину, спешиваться. Задымились костры. Лошадей стреножили, позволив им щипать уже засыхающую местами траву. Каждый из семисот человек, что ехали со своим гарлом, нашли чем заняться на привале.

Покалывание в висках гарла ослабло, но голова стала тяжелой. Он сидел у небольшого костерка и смотрел на весело полыхающие языки пламени. Рядом находился Тирт, поглядывая время от времени на господина. Кир, не дождавшись еды, начал клевать носом. Заметив это, лекарь вовремя подхватил оседающего господина и помог ему устроиться на заранее расстеленных слугой мехах. Кир погрузился в тревожный, болезненный сон.

Ахиил вроде бы спал и не спал одновременно. Разум не до конца отдался дремоте. Кир видел картины из прошлого. Вспоминал о детстве, когда он с ровесниками бегал по улочкам родного гарлиона, и все было так просто и понятно, так безоговорочно правильно, когда не было сомнений в том, что есть добро, а что есть зло. Теплый ветер дул ему в лицо, а он бежал со своими ровесниками, дрался, будто Кир вовсе не сын гарла, а простой паренек из портового квартала. В те времена Кира еще не мучили головные боли. Они настигли его тогда, когда груз власти свалился на его плечи. И чем ее становилось больше, тем жестче хлестал его кнут боли, словно говоря: хочешь больше – плати. И молодой гарл платил, стойко терпя мучения. Он стал раздражительным, у него не осталось друзей, только «нужные люди». Настал такой момент, когда лишь вино позволяло забыться и ощутить краски и радости жизни. Но похмелье оказывалось еще более страшным роком, ведь оно смешивалось с приступом мигрени. День за днем проходил в безумной борьбе. Внезапно из жизни Ахиила ушла его первая супруга. Она была с ним – и вот ее нет… Выйдя из очередного запойного угара, он осознал это. Стало нестерпимо больно и обидно, но в этой жизни можно изменить что угодно, кроме смерти.

И тут появился Тирт. Он возник ниоткуда и стал разом для Ахиила всем, заменив ему и родных и друзей. Он мог лечить боль. Жизнь стала слаще. Монета ярко засияла в глазах гарла. Теперь она стала для него сутью существования. Золото превратилось в его идола, став его верой. «Боги, что могут боги?! Люди молят их изо дня в день, а что получают в ответ? Ничего! А вот золотой идол дает все. Чем больше твое богатство, тем больше ты можешь».