Грани

Размер шрифта: - +

Глава 19

Тумрок

Лерка беспокойно завозилась на кровати — сон никак не шел, и она мучилась, без конца ворочаясь и раздражаясь от скрипа пружин. Ничего удивительного: сегодня был на редкость напряженный день. А все из-за новенькой.

Вывернув голову на подушке, она попыталась рассмотреть застывшее тело напротив. Лежит в одном положении, даже не шелохнется, натянула одеяло на голову, спряталась. Тихоня. И врет она все. Если бы имела мужа, то носила бы кольцо, а у нее нет ничего, и глаза странно блестят, как у больной. Постоянно бормочет ерунду, слюни текут. Какой нормальный муж такое вытерпит?

Окончательно проснувшись, она приподнялась на локте и с любопытством вытянула шею: лунный свет широкой полосой тянулся по полу и упирался в хлипкую больничную дверь. Палата окрасилась в мягкий серебристый цвет. Красота. Без сомнения, ночь создана для счастливых мечтателей, для тех, кто до сих пор верит в сказки. Вот только сегодня настроиться на нужную волну никак не получалось: присутствие новой соседки волновало, мешало как следует расслабиться. И чего в ней такого особенного?

Вытянув губы, Лера сложила ладони лодочкой и зашипела, как змея:

– Зой, начальство зовет, выписывают.

Одеяло на дальней койке задвигалось, и показалась темная, вихрастая голова. Голые ноги со шлепком опустились на пол. Зойка потерянно захлопала глазами, тупо всматриваясь в стену напротив.

– Меня, а когда?

– Тогда. Не сказано еще. Ты лучше скажи, понравилась тебе эта фифа? Ну?

– Ну да, она вроде не скучная. – Сообразив, что от нее ничего особенного не ждут, Зоя успокоилась и забралась на кровать. – Говорит все что-то, смешная.

– Скажешь, прямо, смешная. Сумасшедшая она, ясно? Вот ты нормальная, и соображаешь нормально, как все люди. Потому и выпишут тебя со дня на день. А она возьмет и тюкнет тебя по голове просто так, и все.

– Что, и все? – Зоя испуганно прикрыла рот и покосилась на соседнюю койку.

– А то! Чтоб одной здесь не торчать, она тебя тюкнет тихонечко, и Григорьевич навечно тут пропишет. Усекла? Мутная она, как речка, и врет много.

– Не хочу, ой не хочу! – Вытянувшись в струну, Зоя запричитала на одной ноте тонким, жалобным голоском. Постепенно, причитания перешли в протяжный, раздражающий вой.

– Че орешь, дура? Ну-ка, цыц!

– Не хочу навечно, не хочу! Я ж молодая еще, красивая.

– Ну а кто ж спорит? – Лера с удовлетворением прищурилась. Глаза загорелись беспокойным, фанатичным огнем: из самых глубин потянула к горлу уродливые щупальца вновь проснувшаяся жажда. – Она и Григорьевича к рукам приберет. Знаю я таких, видали. Одно притворство и ложь. Себе во благо.

– Но как же теперь быть? Как быть-то?! – Тщедушное тело затрепыхалось от нетерпения.

– А тут, главное, не тянуть. Действовать быстро и решительно. Умеешь?

– Не знаю... – Зоя замерла, и с сомнением уставилась на свои руки. В темноте тускло поблескивали обгрызенные до мяса ногти.

– Ты подумай, но не долго, пять минут. Иначе поздно будет. А я тебя спрошу, ясно?

Кивнув в ответ, подруга по несчастью обеспокоенно заерзала, устраиваясь поудобнее на матрасе.

Странная ночь, необычная. Свербит что-то в душе, грызет нещадно. А все из-за этой. Чего ей тут вообще понадобилось?

Лера улеглась на спину и заложила руки за голову. На нахмуренном лбу образовалась напряженная складка. Видела она сны, вот только не ждала, что все окажется правдой. Что придет какая-то вертихвостка и начнет... что начнет? Не важно. С ее появлением переменился воздух. Он наполнился тухлятиной, тошнотворной, омерзительной вонью. Она же просто издевается, прикинулась невинной овечкой, а на самом деле давно разработала свой непотребный, полный греха, план.

– Лер, а, Лер? – из угла снова донеслось нервное шептание, – прошло уже пять минут, или нет?

– Естественно, прошло.

– Я так и знала, пять минут быстро проходит. Но я успела подумать, как следует. Не нравится она мне. Ой, как не нравится. Я слышала, она искала Алексея Григорьевича, спрашивала медсестер и даже караулила у дверей. Гадина она! – Зоя с трудом подавила горестный стон, и прижала сжатые кулаки к губам, боясь нечаянно вскрикнуть.

– Поэтому, нужно срочно принять меры. Это еще хорошо, что она с нами оказалась, а не в чужой палате. Придется кое-что вспомнить из далекого прошлого. Вспомнить и повторить, а? Сейчас тебя уже никто не накажет. Ты ж сумасшедшая.

– Но...

– Быстро, и уверенно! А иначе...

– Нет, не говори, ничего не говори!

Задыхаясь, Зоя обхватила руками голову и нервно задвигалась, раскачиваясь из стороны в сторону. Все, что угодно, только не вспоминать! Только не возвращаться туда, не видеть перекошенные в крике лица. Сколько раз она твердила, что не выносит крик, а ее никто не слушал? Когда они обо всем пожалели и стали просить пощады, было уже слишком поздно. А сейчас чем лучше?

Явилась чужая женщина и хочет забрать единственную радость, последнее в жизни утешение. Кто ее просил лезть в чужие отношения? Мерзавка. Наглая, лживая мерзавка!

Решительно выпрямившись, она воинственно расправила плечи — Лера уже сидела наготове и терпеливо буравила пристальным, жаждущим взглядом. Да, подруга знает, что говорит. Как-никак, они вместе целую вечность, а это что- то, да значит.

Улыбнувшись, она взяла в руки подушку, помяла ее в руках, и несмелыми шажками направилась к новенькой. Лера ободряюще кивнула и беззвучно задвигала ртом, подбадривая — в темноте, рот напоминал хлопающую бездонную дыру.

Тело соседки выделялось белым бугром: она либо спала беспробудным сном, либо мастерски притворялась. Ревностная злоба обдала обжигающим жаром — Зоя стиснула зубы и резко дернула край одеяла.



Бегущая

Отредактировано: 25.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться