Грани

Размер шрифта: - +

Глава 22

 Встреча

– Ах-ты, мой маленький, хулиганистый малыш. – Нина с воркованием вытащила младенца из кроватки и с нежностью прижала к груди. Сашенька тут же радостно зачмокал губами и ухватился пальчиками за майку.

– Ай-яй-яй! Всю кофту маме растянешь. Ну, сейчас, сейчас, потерпи немного.

Поцеловав золотистую головку, она аккуратно посадила сына на ковер и сунула в ручки любимую погремушку. Пальчики тут же сжались: плюшевая обезьянка задвигала стеклянными глазами и пискляво запела песенку. Задумчиво склонив голову, Нина несколько мгновений наблюдала за малышом и улыбалась. Вылитый папа! Она даже перестала нервничать и скучать, если и заставлял забывать обо всем на свете.

С самого рождения он ревностно требовал внимания и любви, незаметно оттесняя девочек на второй план. Она так боялась, что они не примут братика, но все вышло как нельзя лучше: Марина с Алисой, мгновенно очарованные обонянием крохи, с удовольствием играли в дочки-матери и даже помогали по дому. Саша для них был неугомонным и забавным зверьком, за которым нужен глаз да глаз. Ощущая себя почти взрослыми, они ходили за ним по пятам, ни на секунду не упуская из виду.

Каждый день пролетал в заботах и мелких неурядицах, поэтому времени на себя совсем не оставалось. Жизнь крутилась в бешеном ритме, не давая опомниться и оглянуться назад. За несколько недель до родов наконец-то сдалась мама: почти все лето они не созванивались друг с другом, настолько ее подкосило известие о разводе. Но, по подробным отчетам дочерей Нина знала все, что у них происходило.

Каждые выходные в деревню приезжал Витя, и вел себя так, словно все шло по-старому. Да и разве он способен совершить хоть какой-то ответственный поступок? Покорившийся обстоятельствам, он всегда был неспособным на решительные действия и просто равнодушно плыл по течению. Просто жил, не хватая звезд с неба, и ничего кроме спокойствия не желая.

Даже оказавшись в неловкой ситуации, он опустил руки и отступил в сторону. Навязчивые мысли о бывшем муже наплывали сами собою в редкие минуты одиночества, когда дети спали, а Ильи еще не было.

Поразительно, как сильно отличалась прежняя жизнь от настоящей. С Витей она заживо тонула в болоте из монотонных будней, наполненных беспросветной тоской и унынием. С Ильей же все было наоборот. Даже сойдясь с ним, и избавившись от Дианы, она так и не почувствовала долгожданной уверенности. Он не принадлежал ей, как того хотелось. И чтобы преодолеть невидимый барьер, Нина незаметно сдавала позиции, безоговорочно покоряясь его прихотям.

Все начиналось с малого, но постепенно запросов становилось больше, все выше накладывались табу, и в результате, она стала довольствоваться мелкими семейными радостями, всем тем, что раньше вызывало презрительную улыбку.

И все равно, дверь в его сердце была недостаточно открыта. Спустя время, Нина поняла, что этой двери никогда не существовало, а вместо сердца внутри застывший кусок льда. Что нужно сделать, чтобы растопить его? Она ломала голову, метясь по постели и изнывая от отчаяния: ведь кровать долгие годы принадлежала другой женщине. Ей так и не удалось переманить его к себе.

Стоит ли в таком положении говорить о беременности? Последние месяцы, в бесконечных приступах ревности, тянулись мучительно долго, но даже после родов, ревность никуда не пропала. Неожиданная смерть Дианы ничего не исправила, только вселила тайный страх и недоверие.

Что же случилось на самом деле? Узнав об измене, Диана ушла из дома и в итоге оказалась в сумасшедшем доме. Ее смерть стала неожиданным ударом для всех, но и это было не таким ужасным, по сравнению с мыслями, атакующими голову.

Что, если для Ильи бывшая жена стала неприкосновенным идеалом, женщиной, которой никто не сможет подражать? От страха, что восхищение мертвой станет важнее любви к новорожденному сыну, никуда не удавалось скрыться.

Умерев, Диана имела власти куда больше, чем при жизни. Иногда казалось, будто она следит за ней, прячется за спиной и шепчет. Шепчет всякие гадости. Тень расплывчатого силуэта проскакивала перед глазами и испарялась, чтобы потом появиться вновь. Она видела ее так четко, что испуганное сердце норовило выскочить из груди.

Нина вспомнила, как случайно наткнулась на старый фотоальбом в шкафчике комода: Илья вытащил оттуда все свадебные фотографии и благополучно забыл, оставив лежать в беспорядке. От светящихся счастьем лиц, с ней едва не случился приступ истерики, а внутренности парализовало холодом и острой болью. Он так и не забыл ее. Он вспоминал!

 

«Вот, посмотри, чего ты добилась. Влезла в чужую семью, думала, что станешь счастливой? Ты хоть знаешь, что такое счастье? Твоя жизнь — жалкое подобие семьи. Твой сын — жертва обстоятельств. А ты сама — ничто».

 

Внутренний голос всегда был прав. В минуты грусти он появлялся ниоткуда, и складывалось ощущение, что она не одинока. Разве не смешно думать об этом, имея под боком прекрасного мужчину?

Чтобы избавиться от переживаний, Нина торопилась в комнату сына и долго всматривалась в умиротворенное розовое личико: как ребенок может быть жертвой каких-то обстоятельств? Этот маленький, ничего не понимающий человечек самое главное, что только может быть на планете. Он только начинает жить, он хранит в себе память о любви родителей, хранит их черты до самого конца. Что бы ни случилось. Теплая грудка спокойно вздымается, раскиданы в стороны ручки и ножки: тонкая кожица еще пахнет солнцем и теплым молоком. Как жаль, что детский запах так быстро исчезает.

С замиранием сердца Нина гладила мягкие щечки — рядом с ним все казалось мелочным и теряло значение. Удивительно, но она никогда раньше не ощущала подобного трепета: с рождением дочерей ничего не изменилось, она так же занималась хозяйством, но не забывала о себе, своей внешности, личной свободе. Она любила их, но трезвой, немного черствой любовью. И только сейчас видна огромная разница, от которой порой становится стыдно.



Бегущая

Отредактировано: 25.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться