Грех

Размер шрифта: - +

1

- Скажи, родименький, долго ли мне тут еще сидеть? Уж определили бы куда-нибудь, устала я, две недели тут баландаюсь, - обратилась пожилая женщина в сером балахоне к вошедшему в зал – как ей показалось – администратору.

- Насколько я помню, ты та самая Надя Голубкина, доставленная к нам молитвами дочери, Марии Голубкиной?

- Как это молитвами?

- Ну как? На земле многие молятся, мы, естественно, эти молитвы регистрируем. За кого-то никто не молится, их сразу распределяем на основе базы поступков, а за кого молятся - тут другой порядок. Молитвы - они как солнечные лучи. Освещают, исцеляют, очищают. Причем не только того, за кого молятся, но и самого молящегося. Только вот с тобой все пока не очень ясно. Вроде как и дочь ты вырастила хорошую, и не скажешь, что она несчастна… Хотя…Шрамы кое-какие еще не до конца зарубцевались. А ты, голубушка, куда хочешь? 

- В рай, конечно, хотелось бы. Вроде я сильно не грешила, добра всем желала. О дочке заботилась, как могла. Ей рожать скоро, хоть с небес бы на внучку посмотрела, а отсюда ничегошеньки не видно. Один туман.

- В рай? Говоришь, не грешила? Добра всем желала? А вспомни-ка, что было, когда Маша твоя влюбилась первый раз. Что ты ей тогда сказала? Помнишь?

- А что я ей тогда сказала? Вроде тихо-мирно все решилось, взялась за ум, закончила школу, поступила в институт, полюбила другого, вышла замуж. Вот, ребеночек скоро у них будет. Все же хорошо.

- Ты тогда ей запретила встречаться с тем, кто был для нее всей Вселенной, она дышать без него не могла, она исписала его именем целую тетрадь, сочинила двадцать стихов. Ты видела эти стихи?

- Нет, не видела, - закрыв глаза ладонью, прошептала женщина.

- А помнишь, что было, когда ты увидела, как они целуются в подъезде?

- Я просто попросила ее идти домой, разве это возбраняется? - с тоской ответила женщина.

- Ты не просто попросила идти домой, а сказала «ну-ка марш домой», а ее другу велела больше рядом с этим домом не появляться. Ты, кстати, помнишь его имя?

- Нет, не помню, - опустив ладонь на губы, еле выдавила из себя мученица.

- Его звали Александр, но ты никогда этим не интересовалась. А помнишь, что ты сказала дочери дома?

- Не очень, давно это было. По-моему, я попросила ее взяться за ум и не повторять моих ошибок. Я же ее в шестнадцать родила. А мужа так и не было у меня.

- Ты сказала: «Сучка не захочет – кобель не вскочет!» Это ей, воспитанной в духе времен царской России, девушке, которая несколько минут назад впервые познала вкус и радость первого поцелуя. Ты хоть представляешь, что случилось с ней после таких слов?

- Не помню, чтобы она плакала или как-то переживала из-за этого. Наоборот, больше я ее с ним не видела.

- То, что ты ее с ним не видела, не означает, что она с ним не встречалась. Она на следующий же день пошла к нему и отдалась как последняя проститутка. У входа сняла платье, нижнее белье, прошла к постели, легла на спину, раздвинула ноги и сказала: «Бери! Я сучка!» Потом встала, оделась и ушла. Больше туда не возвращалась. Она забеременела, из страха вызвать твой гнев сделала аборт. А уж потом, как ты говоришь, институт, замуж… Кстати, забеременела она не сразу. ЭКО.

- Какой ужас! Бедная моя девочка!

- А ты говоришь, всю жизнь о ней заботилась…

- Знаете, я не хочу в рай, отправьте меня в самый ужасный ад, только лишь все это забыть, я не смогу теперь…с этим знанием…

- В ад, говоришь? У меня есть идея получше. Тем более, вижу, ты кое-что поняла, даже раскаялась. Дам тебе еще один шанс.

***

Родильный дом, несмотря на ночное время, напоминал муравейник. Медсестры с капельницами сновали из зала в зал, из-за каждой двери доносился приглушенный стон рожениц. И лишь одна из мучениц, Мария Голубкина, спокойно ходила вдоль коридора, поглаживала ноющий живот и напевала песню «Не плачь девчооооонка, пройдут дожди…» Неожиданно ей стало невыносимо больно, Маша закричала. Подбежали врачи, подхватили под руки, повели в родильный зал. Десять минут – и на свет появился новый человечек, девочка.

Врачи закутали ребенка в пеленку, не обрезая пуповины, поднесли дитя к матери. Маша рассмотрела еле заметное родимое пятнышко на шее, как у мамы.

- Ну, здравствуй, Надюша! Добро пожаловать в этот мир!

А где-то в облаках администратор занес в книгу регистрации жизней новую запись: «Надежда Голубкина. Перерождение. Второй шанс. Грех – убийство любви».



Мира Лик

Отредактировано: 18.05.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться