Грешный плен

Глава 2. Мэтью

Никотин наполняет мои легкие, обжигая все изнутри, сейчас кажется, что все мое тело пылает в агонии, и сигаретой я прожигаю его последние клеточки. Аннабель всегда была против того, что я курю. Ей казалось, что это портит весь мой имидж «ботаника», но она никогда не говорила мне о том, что я порчу свое здоровье. Ее интересовало исключительно то, что я испытываю, когда курю, каково чувствовать дым внутри, – интерес ее был неподдельным, как у ребенка, которому хочется все знать, но она никогда не поддавалась этому искушению.

Сделав последнюю затяжку и выкинув сигарету куда-то в сторону, я достал свой телефон из кармана джинс, чтобы еще раз зайти на страницу Аннабель и убедиться в том, что она не появлялась в сети, но все мои надежды не оправдались. Мне не хочется верить в то, что я больше не увижу ее зеленых глаз, непослушных кудрявых локонов волос, и не услышу этого истерического смеха тюленя. Раньше все это не придавало никакого значения, всего лишь мелочи, но, потеряв возможность еще раз стать участником этого, понимаю, как этого не хватает. Я буквально схожу с ума от одной мысли, что она больше не пройдет мимо меня, ее губ не коснется легкая улыбка и на щеке не образуется ямочка. Она была идеальной, моей идеальной композицией.

Я открываю личные сообщения, пролистываю немного вниз, не обращая внимания на непрочитанные письма, и нахожу диалог с Анной. Теперь я смотрю иначе на ее последнее сообщение – «Мэтью, мне так страшно. Ответь, пожалуйста, мне больше некуда идти». Если бы я ответил, не будь я так горделив и упорно верующий в то, что больше не позволю ей подойти ко мне хоть на шаг, все сложилось бы иначе. Больше в сети она не появлялась и, вероятно, больше никогда не появится, со временем ее страницу удалит администрация и от Аннабель Диккер останутся лишь воспоминания и погребальная доска.

Я чувствую себя мудаком, потому что до сих пор не могу понять, что я чувствую. Как должен вести себя человек, когда он узнает, что его любимого человека больше нет, он ушел из этой жизни раз и навсегда? Скорее всего, не сидеть возле школьной автостоянки, жалея и проклиная себя за несделанные вещи. Я должен искать ответы, я должен понять, что произошло с Аннабель в тот день, когда ее не стало. Кто ее убил? Я должен пойти к ее отцу, пусть он и недолюбливал меня, но я должен сделать хоть что-то, что в моих силах, а не сидеть здесь и показывать всем, в какой я печали.

Пытаясь отогнать от себя все мысли, я начинаю пролистывать новостную ленту, которая только и кишит новостями об Анне. Новость о том, что ее тело нашли в лесу, стала известна только час назад, а все стали выкладывать посты о том, как им жаль. Лицемеры. Лишь единицы по-настоящему любили ее, но никто из них ее не знал, даже я. Мой взгляд остановился на посте Линды, она выставила фотографию, на которой мы втроем стоим возле статуи Билла Тройда – основателя нашего города, широко улыбаясь и щурясь от яркого солнца.

– Все улыбнулись! – Линда встала рядом со мной и вытянула руку, в которой держала телефон, чтобы сделать селфи. Для меня это всегда была пытка, потому что для идеального снимка требовалось длительное время.

– Ли, серьезно? – Закатив глаза, спросила Аннабель, и отошла от меня, не желая больше продолжать участие в этой серии снимков. – Мы еще не закончили.

– Я не собираюсь этим заниматься, – недовольно ответила ей Линда. – Я лучше подожду вас в машине, мне мой маникюр дороже, чем вот это уродство. – Она скорчила свое лицо так, как будто съела только что лимон. – Я лучше прослежу, чтобы вас никто не заметил. – И она быстро, маленькими шажками, на своих высоких каблуках добежала до своей машины.

Я обернулся, чтобы посмотреть, что делает Аннабель, и был готов простоять в таком положении весь день. Она была так увлечена своим занятием, ее глаза буквально излучали лучи счастья и самоудовлетворения. Мне не нравилась эта идея, чтобы разрисовать городскую статую основателя нашего города, но Аннабель была слишком убедительна и мой отказ она бы ни за что не приняла, поэтому мне пришлось согласиться.

– Ты не хочешь мне помочь? – Недовольно посмотрев на меня, сказала она.

Я подошел к статуи и взял еще один баллончик с красной краской и, встряхнув его, начал писать не самые приятные вещи. Главное и единственное, что мы хотели донести этим актом вандализма: «Билл Тройд не герой, он – убийца». Никогда ранее я об этом не задумывался, но рассказ Аннабель, которая углубилась в последнее время в историю, убедил меня в обратном.

Задолго до того, как эту землю заселили американцы, здесь жило племя индейцев, которые усердно занимались землей и удобрениями. Многие американцы, живущие на соседних землях, покупали у них урожай, поэтому они никогда не выступали против них с оружием. Но, однажды, приплыв из Южной Америки, Билл Тройд настроил американцев против индейцев, которые якобы заняли их плодотворные земли, и началась территориальная война. Длилась она не долго, поскольку у племени не было такого мощного оружия, как у их противника, и они сдались, надеясь, что им удастся сохранить жизни их детей. Но чужеземцу этого было мало, и он сжег выживших людей, которые казались ему угрозой, на том же месте, где католики построили церковь и возвели статую в честь своего героя.

Позади меня прозвучал сигнал автомобиля, Линда подала знак, что служба в церкви закончилась и нам необходимо закругляться, если мы не хотим получить по шее. Схватив все баллончики, мы побежали к машине, громко смеясь. Адреналина в крови было столько, что пробежать марафон не составило бы никакого труда.