Грибоедов. Кавказская линия жизни

Размер шрифта: - +

Глава пятая. На Кавказской линии

Отчего я туда пускаюсь, что-то скрепя сердце?
Увидишь, что мне не сдобровать…

Из письма А.С. Грибоедова к Бегичеву С.Н.

Грибоедов покинул Петербург в мае 1825 года, чтобы возвратиться на Кавказ. Он поехал туда не прямо, а несколько в объезд, через Киев, где был в начале июня.  Затем объехал весь южный берег Крыма, встречался с друзьями, входившими в Южное общество декабристов.

Из Феодосии Грибоедов  через Керчь переправился в Тамань, а затем вдоль правого берега Кубани по Кавказской линии до Горячих вод. И только в октябре он прибыл в штаб командира Отдельного Кавказского корпуса, главноначальствующего в Грузии генерала А. П. Ермолова, где снаряжалась тогда большая экспедиция Начальника штаба генерала  А. А. Вельяминова против кабардинцев.

В конце сентября вспыхнуло возмущение в Кабарде. Некоторые из владельцев бежали в горы, дабы пройти на Кубань, но прежде напали они на станицу Солдатскую и разграбили. В нападении участвовали почти все живущие по реке Малке кабардинцы.

Вот как описывает это нападение летописец кавказских сражений генерал Василий Александрович Потто: 
"Черкесы подошли к Солдатскому. Местность эта исторически одна из замечательнейших. В 1387 году, как рассказывают предания, Тамерлан грозной тучей двигался на Кавказ. Навстречу ему из Крыма шел Тахтамыш с кумыкской ордой монголов. Тамерлан смял и уничтожил эту орду и, двигаясь дальше по северной стороне Кавказа, гнал Тахтамыша на Запад. На реке Малке, именно там, где стоит теперь станица Солдатская, Тахтамыш вступил с Тамерланом в решительный бой. Тамерлан разбил его наголову, и остатки орды Тахтамыша спаслись в трущобах Эльборуса...
Но возвратимся к рассказу.
Утро двадцать девятого сентября случилось туманное и пасмурное. Шел сильный дождь. Несмотря на дурную погоду, все казаки, едва только забрезжил свет, ушли на работу в далекие поля, и в станице, кроме баб, стариков да малых ребятишек, никого не осталось. Тысячная шайка конных черкесов нагрянула на них как снег на голову. Бабы первые заметили налетевшую беду, похватали своих ребят и забились в густой тутовый сад.
У верхних ворот станицы стоял часовой, астраханский казак. Честный служака не оставил своего поста; он изрубил двух первых бросившихся на него кабардинцев, но был изрублен сам,– и только через труп его черкесы вломились в станицу. Казачий резерв, также астраханский, заперся на почтовой станции и не двинулся с места. Черкесы, со своей стороны, тоже не ворошили их – по выражению одной казачки,– а забирали тех, кто попадался живым в домах и на улицах. Человек двенадцать было убито. «Похватали они всех лошадей,– рассказывала потом казачка,– и принялись обшаривать в домах, да так чисто, что синь-порох в них не оставили: перины повытащили, сундуки разбили, пух с подушек повыпустили, даже рушники – и те посдирали со святых образов, но особенно накидывались они на всякое железо: на топоры, косы и даже на гвозди. Навьючили они всем этим добром своих лошадей и зажгли избы. Тут они добрались и до нас, баб, спрятавшихся в саду, и всех позабирали».
Селение было разгромлено. По официальным сведениям, в нем убито восемь человек, в плен попало сто тринадцать душ; домов, благодаря сырой, дождливой погоде, сгорело только десять, но в том числе молитвенный дом, больница и хлебные магазины. Покончив с селом, черкесы, обремененные добычей, перешли за Малку и, никем не преследуемые, потянулись к Баксанскому ущелью. Ночью они перешли Баксан выше укрепления и, пройдя еще сутки, приблизились ко входу в ущелье Чегемское".

При входе в Чегемское ущелье упущен был самый удобный случай наказать хищников и отнять от них добычу,– что как увидим ниже, так возмутило Ермолова. Разграбивши Солдатское и лишь издали преследуемая ничтожным числом казаков, партия шла обремененная добычей и уже измученная, растерявшая своих лошадей. В этом состоянии она нечаянно наткнулась перед Чегемским ущельем на командира Кабардинского полка подполковника Булгакова, который с ротой пехоты и артиллерией шел от Баксанского укрепления на Малку. Черкесы всполошились и бросились в горы. Но Булгаков не почел себя, вероятно, достаточно сильным, чтобы ударить на неприятеля, и без выстрела дозволил ему уйти, несмотря на открытый ропот солдат. Впоследствии он старался объяснить свой поступок боязнью, чтобы черкесы, поставленные в отчаянное положение, не перерезали пленных.

Все эти обстоятельства глубоко возмутили Ермолова. Приехав сам на линию, он обратился к Булгакову с письмом, в котором с беспощадной откровенностью высказал чувства, волновавшие его:
"Мне надо было проехать через всю Кабарду, чтобы удостовериться, до какой степени простиралась подлая трусость ваша, когда, встретив шайку, уже утомлённую разбоем и обременённую добычей, вы не осмелились напасть на неё. Слышны были голоса наших людей, просящих о помощи, но вас заглушила подлая трусость; рвались подчинённые ваши освободить соотечественников, но вы удержали их. Из их головы теперь нельзя изгнать мнения, что вы подлый трус или изменник. И с тем и с другим титулом нельзя оставаться среди людей, имеющих право гнушаться вами, а потому я прошу успокоить их поспешным отъездом в Россию. Я принял меры, чтобы, проезжая село Солдатское, вы не были осрамлены оставшимися жителями. Примите уверение в том почтении, какое только вы заслуживать можете".

Оплошность Булгакова принесла горькие плоды. Хищники, ушедшие в Чегемское ущелье, не ограничились разгромом русской станицы, а произвели еще ряд нападений на мирных кабардинцев по Череку и Баксану. Впоследствии разъяснилось, что с шестого на седьмое октября известный кабардинский беглец князь Хамурзин с сыновьями и большой толпою черкесов – несомненно, частью партии, разорившей Солдатское,– напал на аулы узденей Асланкирова, Казанишева и других, лежавшие по Череку, разграбил их, угнал скот и отнял свою дочь, бывшую замужем за оставшимся здесь князем Камботом Кливчукиным. Партию эту преследовал сам кабардинский валий князь Кучук Джанхотов и отнял почти все награбленное в аулах.
В следующую ночь хищники спустились до Чегема к аулам Мисоста и потребовали от них согласия выселиться за Кубань. Получив отказ, князь Магомет Атажукин провел партию дальше к Баксану – и ряд аулов, не хотевших бросать насиженную землю, запылал, жители насильно уводились в Чегемское ущелье.



Владимир Ю

Отредактировано: 27.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться