Гроза Морей

ПРОКЛЯТЫЙ РЕЙС

- Эй, Ран, что там у нас с ветром?

Хриплый голос капитана Туайнена прорезал ленивую тишину раннего утра.

 Корабль мирно покачивался на якоре у оконечности длинной песчаной косы. 

Рассветный туман рассеивался, яркая зелень тропических зарослей безлюдного островка выступала все отчетливее. 

Ран, сидя на бочке с пресной водой, болтал босыми ногами и любовался мирным пейзажем, ничуть не волнуясь по поводу капитанского крика. Такая уж у него была натура – никакого чинопочитания, одно сплошное нахальство и язвительность. За то и поплатился, выкинули из Магистериума, даже первый курс закончить не успел, однако впрок этот урок ехидному Рану так и не пошёл. Поэтому ответил не задумываясь:

- У вас – не знаю, может, в голове гуляет, а может, в животе? После вчерашнего супчика с бобами!

- Ах ты, акулий корм! Поговори мне еще, за борт выброшу!

-Ага, уже испугался! А кто тогда это корыто с места сдвинет? Или вы научились ветер призывать?

- Корыто?!

Такого оскорбления в адрес своего судна ни один порядочный капитан не выдержит. Порядочностью Туайнен по прозвищу Тесак не отличался. Скорее наоборот. Слухи о нем в портах Южных морей ходили самые нелестные, а Ран за три месяца пребывания под его командованием убедился – разговоры не на пустом месте возникли. Пожалуй, что истина и похуже будет.

Рыжеволосый и конопатый Тесак Туайнен на первый взгляд мог показаться нелепым и даже смешным. Его квадратная, не слишком ладно скроенная фигура, облаченная в широкие синие штаны и красную рубаху, поверх которой даже в самый жаркий полдень красовался застегнутый на все пуговицы зеленый жилет, поначалу вызывала у Рана желание сменить капитанское  прозвище. Попугай Туайнен! Парнишка решил, что непременно  переименует кэпа.

Но эту идею после более близкого знакомства с Тесаком он оставил. И, насколько мог, старался с ним не связываться. Разве что иногда, вот как сегодня, терял чувство меры, и потом приходилось как-то выкручиваться. Спасало Рана то, что второго стихийника на «Летящем» не было, и найти ему замену за то мизерное жалованье, что платил Туайнен, довольно затруднительно.

Однако сейчас Ран перегнул палку и сам это чувствовал. 

Капитан надвигался на него, как девятый вал на тростниковую лодочку. Рыжие усы встопорщились, глаз почти не видно под грозно нахмуренными бровями. И правая ладонь уже на рукояти тесака. Того самого. От которого Туайнен и прозвище свое получил, и которым кроил черепа так же ловко, как портной юбки девчонкам из Порт-Джералда.

Ран спрыгнул с бочки и сразу отступил за этот стратегический рубеж обороны.
 
– Э…кэп, я не то хотел сказать… – произнес он примирительно,  поднимая кверху раскрытые ладони. 

Туайнен притормозил, застыл на месте, угрожающе покачиваясь с носка на пятку. Не потому что вид беззащитного щуплого парня вызвал у него приступ миролюбия и снисхождения. А потому, что знал – сорвутся сейчас с ладоней этого недоучки толстые синие молнии, и тесак не поможет. Просто не успеет капитан его извлечь, и уж тем более пустить в ход.

 Ран рук не опускал, но ехидства в его физиономии не наблюдалось – он сейчас был сосредоточен и внимателен, как перед вступительным экзаменом в Магистериум.

– Беру свои слова обратно, капитан, – сказал он примирительно, –  а вы уж уберите руку от тесака. Не будем портить это прекрасное утро.

Светло-голубые глаза парня казались наивно-доверчивыми, светлая челка беззаботно растрепалась, а тонкая, почти детская шея выглядела так беззащитно в распахнутом вороте белой рубахи, что Туайнен невольно почувствовал искушение одним быстрым движением покончить с молокососом. 

Если бы не успел за это время хорошо изучить своего корабельного мага, так бы и попытался сделать. Только знал капитан – ни наивности, ни доверчивости в Ране нет ни на четверть либра. Поэтому медлил, выжидал.

А Ран уже отчетливо представил, как дымится зеленая жилетка и на лице капитана застывает выражение удивления и страха. Навечно. Минуты на две-три. Как раз пока тело не осыплется черным пеплом на палубу «Летящего», и подхваченное легким ветерком не развеется над океаном.

Сколько эта пауза продлилась бы, трудно сказать. Вряд ли долго. Но появление третьего лица разрядило обстановку. 

– Господа, возможно ли объявление перемирия, или все зашло слишком далеко? Секундант не нужен? А парламентёр? 

Туайнен со вздохом опустил  руку и медленно повернулся. Его толстые губы изобразили нечто вроде улыбки.

– Блексторм, ты во-время. Уйми своего дружка, пока я ему мозги не вправил. 
Ран радостно помахал раскрытой ладонью, приветствуя первого помощника капитана.

– Вижу, времени зря не теряете. Что, поразвлечься нечем? – суровый тон Киры Блексторм не оставлял сомнений – первый помощник не шутит и другим шутить не позволит. – Так пораскинули бы мозгами, как из этой передряги выбраться! Что будем делать, если налетим на Рикардо? 

Тесак изобразил нечто вроде смущения, но крайне неубедительно, а вот Рану тревогу изображать не пришлось – она была самой настоящей.

Дела на фрегате и вправду шли не то что не блестяще, а хуже некуда. 

Началось с того что перед самым выходом в море капитан Туайнен во время небольших дружеских посиделок в одном из питейных заведений Игайаса рассорился с капитаном Рикардо Грандэ.

По общему мнению разношерстного экипажа, набранного для последнего плавания Тесаком, это было глупо, опасно и очень некстати. Команда на «Летящем» была не слишком большой,  судну с механизмами управления парусами, магическим движителем и десятком алхимических пушек и тридцати человек вполне достаточно, считал Туайнен. 

Тесак давно уже перестал ходить на абордаж, предпочитая угрозами заставить сдаться какого-нибудь слабо вооруженного торговца, поэтому большую команду и не содержал, а перед последним рейсом почти полностью сменил. Только первый помощник, боцман и два алхимика-артиллериста стались прежними. Ну, и Ран, конечно, Кира без этого паршивца никуда.

Капитан Грандэ, владелец новенькой «Мантикоры»,  выглядел гораздо моложе Туайнена. Смуглолицый красавчик, обожающий  последние новинки моды, с унизанными перстнями пальцами и аккуратно зачесанными назад длинными светлыми волосами. Горяч, несдержан на язык, самолюбив и злопамятен. Неплохой тактик и посредственный стратег. Отличный фехтовальщик и слабенький маг. Но даже слабенький маг-малефик может такое, что лучше не становиться ему поперек дороги. А Грандэ, не будь дурак, занимался тем, что заботливо обвешивал себя различными артефактами, усиливающими его небольшой дар, и старательно шлифовал магические навыки. 

Карьера Рикардо Грандэ совершила стремительный взлет около двадцати лет назад, и он очень дорожил своей репутацией. А репутация этого флибустьера была такого свойства: бросишь в сторону Рикардо косой взгляд, и все, заказывай поминальный обед. Кто пытался посмеяться над его страстью к слишком ярким  нарядам или над не меняющейся на протяжении десятилетий гладкой юношеской физиономией, умирали по-разному. Но обычно довольно скоро.

Туайнен к магическим штучкам Рикардо относился пренебрежительно, однако предпочитал не связываться с капитаном-малефиком. Что на него нашло тогда в Игайасе? Но крепко он, видно, самолюбие коллеги задел. Рикардо о подробностях ссоры не распространялся, Тесак тем более, но невольные свидетели этого происшествия утверждали, что Грандэ пообещал проклясть Туайнена.

И, судя по всему, слово сдержал. Сначала на двух матросов напала какая-то странная светобоязнь, и они сидели в трюме, отказываясь высунуть нос на палубу. Их осмотрела Шайя, кок и по совместительству корабельный целитель, и, нахмурившись, изрекла:

– Запереть. А лучше сковать серебряной цепью.

Капитан посмеялся, да и все остальные не слишком поверили словам шаманки. Ран так вообще считал, что эти островные тролли ничего в настоящей магии не понимают, и потолок мастерства Шайи – рагу с черепашьим мясом. 

Однако все припомнили этот совет, которому отказались следовать, на следующее утро. Когда обнаружилось, что матросики за ночь превратились в здоровенных обросших шерстью монстров и кинулись грызть глотки собственным товарищам.
Одного зарубил Тесак, второму снес голову боцман, но сам после этого прожил не больше трех минут. А как протянешь дольше, если тебе выпустили кишки ударом лапы с когтями, как у тигра?

Конечно, тут уж Шайю пригласили в качестве эксперта. Эксперт для начала обложила по матушке всех присутствующих, потом их предков, потом перешла к домашним питомцам и соседям. Затем провела сравнительный анализ умственных способностей головоногих моллюсков и прочих обитателей моря с экипажем «Летящего», исключительно не в пользу последнего.

 Надо было признать, что для столь малообразованной особы шаманка проявила недюжинные способности к научному прогнозированию. В другое время ее выводы привели бы к бурным дискуссиям, но в сложившейся ситуации все покорно выслушали Шайю и после сделали, как она сказала: Ран сжег своими молниями все тела, как кусавших, так и покусанных, а затем мощным порывом ветра развеял жирный черный пепел над водой.

Затем за дело взялась сама Шайя. Она облазила весь корабль, от трюма до марсовой площадки и пошаманила как следует. Выглядело это как невнятное бормотание с закрыванием глаз и  потряхиванием веником из ярких перьев, который Шайя то и дело сбрызгивала какой-то жидкостью из фляжки. Судя по тому, что она и сама к этой фляжке регулярно прикладывалась, и по характерному запаху перебродившего тростникового сахара, сопровождавшего ее манипуляции, это и в самом деле было сильное средство.

Еще вчера Ран животик бы надорвал, наблюдая за ее действиями, и  на ехидно-разоблачительные комментарии о магических способностях островных троллей не поскупился бы. Но это было до того как ему пришлось сжечь тела восьмерых ребят, с которыми совсем недавно вместе драил палубу, плевал за борт, ел шайину стряпню и травил анекдоты.

Теперь он только  покусывал нижнюю губу, настойчиво пытаясь проследить вмешательство шаманки в силовую структуру магического поля. Потому что она именно этим и занималась. Ран только диву давался, как совершенно незнакомая с теорией магии Шайя ловко находила ключевые точки и одним касанием меняла полярность или вектор силы. 

На все вопросы юного мага она только непонимающе пожимала мощными плечами, и делала очередной глоток рома. Ран  обалдел от окружающих ее паров спирта и стал держаться в сторонке, любуясь на работу шаманки издали. 

Казалось бы, теперь все позади. Оставшаяся в живых команда с благословения капитана как следует хлебнула рома и угрюмо расползлась по фрегату. На будущее теперь смотрели довольно мрачно и громко роптали, требуя повернуть обратно и помириться с капитаном Грандэ. 

Тесак пообещал самым разговорчивым отрезать языки, а всем остальным – двойную долю в добыче с этого рейса. Моряки притихли, но Ран не сомневался – это ненадолго.


Вмешательство Киры, покровительницы Рана, ситуацию временно урегулировало, и все занялись своими делами.

Могло бы показаться странным, что капитан и хозяин судна, да еще такой самодур, как Тесак, позволяет первому помощнику иметь собственное мнение и высказываться вслух. Но Кира Блексторм  была не из тех, с кем можно не считаться. Крепкий профи, за плечами – Высшая Мореходная школа в Ост-Вальде и служба на королевском флоте северян, а это вам не благодатные южные моря. 

Кира умела ладить с экипажем, железной рукой поддерживала дисциплину, но была справедлива и могла посмеяться удачной шутке. За это ее уважали, даже, можно сказать, любили, в противоположность Тесаку, которому повиновались из страха и надеясь на долю в добыче.

 Находились время от времени глупцы – засматривались на резкие, но правильные черты девичьего лица, смуглый румянец и густые каштановые косы, повязанные косынкой с монетками, по обычаю Островов. Те, кого обманывала мягкость ее женственных форм, имели случай убедиться в том, что у Киры отлично поставлен удар, а жалости к поверженным она не испытывает.
 
Ну, и конечно, не следовало забывать о Хьюго. Никто не знал точно, почему Кира не плавает со старшим Блекстормом. Но то, что Хьюго не простит плохого обращения с наследницей славной флибустьерской фамилии, сомнению не подлежало. Когда Туайнен нанял ее около полугода назад, к нему вскоре пришел незаметный такой человечек и шепнул пару слов. После этого Тесак возненавидел и Хьюго, и его распрекрасную дочурку Киру, но поделать ничего не мог. Приходилось терпеть. С Блекстормами связываться – себе дороже.