Гроза Морей

КАК СТАТЬ ДРАКОНОМ

Тесак Туайнен ждал этого момента очень долго. Настолько долго, что ожидание стало частью его жизни, и когда он наконец понял что сейчас может осуществиться все, к чему  так стремился, внезапно испытал приступ разочарования и даже неуверенности – а надо ли оно ему?

Но отступать было поздно. Горячий шершавый камень нетерпеливо ворочался на дне сундука, и тихий шорох не давал Туайнену спать ночами. Это ритмичное шуршание каждый раз возвращало его на тридцать лет назад, и в прерывистых, полубредовых сновидениях Туайнен видел себя не грозным корсаром и владельцем красавца-фрегата, а сопливым юнгой Эльво из экипажа старого Хэмиша.

Он снова  брел по белому коралловому песку небольшого островка, прижимая к груди окровавленную тряпку. Юнга отобрал этот сверток у умирающего монаха и торопился отойти подальше – слышать предсмертные хрипы он еще не привык, и ему было жутко. 

Маленький сухощавый человек, замотанный в темно-красную накидку, поначалу царапал скрюченными пальцами песок и пытался ползти следом, но силы быстро оставляли его вместе с вытекающей из  распоротого бока кровью. Эльво не терпелось посмотреть, что же там, внутри. За что отдали свою жизнь монахи маленького храма, какое сокровище хранили веками, пока про него не прознал старик Хэмиш, и не явился сюда со своими головорезами?

Поначалу Хэмиш пообещал оставить храм в покое, если ему отдадут сокровища. Одетые в одинаковые красные накидки бритоголовые монахи провели их в круглое наполненное дымом благовоний строение – главное помещение храма и показали единственное, что там было: бронзового морского змея, несколько раз обвившего большой неправильной формы камень, по виду поднятый с морского дна.

– Это наше главное сокровище, – с сильным акцентом проговорил невысокий темнокожий монах. – Больше у нас ничего нет. 

Хэмиш не поверил. Он приказал своим ребятам обшарить остров и попытался с помощью «горючих слёз», сваренных судовым алхимиком, расплавить бронзового змея. А вдруг жадные монахи попрятали в его брюхо драгоценные камни и золото?

Однако покладистые до этого момента хранители храма внезапно воспротивились.
Поначалу Хэмиш боялся наткнуться на неведомую магию древнего храма. Про монахов Морского Змея ему говорили, что они владеют силой, способной повелевать океаном и двумя стихиями. Но оказалось, что бритоголовые отшельники просто неплохо дерутся, орудуя длинными посохами с острыми железными наконечниками. Но их было с десяток, а корсаров полсотни, озверевших и привычных к убийствам. 

Отчаянное сопротивление немногочисленной монашеской общины распалило злобу пиратов, и они сожгли храм, убив всех, кого смогли найти.

Не рискнувший соваться в драку Эльво переминался в сторонке, и вдруг заметил, как между горящими строениями мелькнула фигура монаха. Тот что-то прижимал к груди и оглядывался. Юнга тут же бросился следом: наверняка это сокровище!

Он нагнал монаха у моря. Этот странный человек не делал попыток укрыться в зарослях, подступавших к самому берегу, и не убегал. Он встал на колени у кромки волн и бормотал какие-то молитвы. Эльво ударил его ножом, неловко, даже не смог сразу убить.

А потом он спрятался в скалах на берегу и развернул сверток. То, что он нашел, обескуражило: темно-коричневый горячий камень, похожий на комок спекшейся глины. Юнга скреб его, ожидая, что из-под слоя коричневой грязи сверкнет невиданной чистоты алмаз или кроваво-красный рубин. Пробовал разбить о гранитную глыбу, бросал на острые обломки скал – ничего! 

И только мысль о том, что монах даже умирая, не хотел выпустить из рук эту непонятную штуку, не позволила Эльво выбросить камень в море.
Потом была встреча со старым полусумашедшим историком из Тара. От него Эльво Туайнен и узнал о Повелителе Морей. 

– Тупицы считают Драконьи острова всего лишь остатками горной гряды, а я говорю –  это драконы! Я изучил все древние хроники, в которых хоть слово сказано о морских змеях, а все и так лежит на поверхности! – хрипел одетый в лохмотья старик, и тыкал скрюченным пальцем в старую, с обгорелыми краями карту. – Я один понял, что все, сказанное в легендах – правда!

 И Эльво поверил его словам – потому что услышал в бормотании историка ответ на давно мучавший его вопрос: как стать могущественным и бессмертным. 

– Где-то в архипелаге хранится сердце Повелителя. Оно окаменело, но его можно оживить. И то существо, которое вернет Морского Змея к жизни сольется с ним, станет его новым воплощением, и будет владеть океанами, морями и всем, чем пожелает, – хрипло шептал старик, и безумный блеск его впалых глаз завораживал Эльво, – Потому что нет ныне никого, кто мог бы по силе могущества сравниться с порождениями дикой магии. 

– А как выглядит сердце? – осторожно спрашивал Туайнен, подливая старику дешевый ром.

– Я скопировал рисунок из манускрипта о морских змеях… Вот он! 
В  толстой потрепанной тетради Эльво увидел сделанное выцветшей коричневой тушью изображение, и его сердце подпрыгнуло в груди. Не слишком умело нарисованный бронзовый змей держал в разинутой пасти неправильной формы комок глины, а вокруг почтительно склонились лысые люди в одинаковых одеяниях.

– Это храм, где-то на островах Драконов, и я скоро отправлюсь туда! Я поселюсь там, при храме и буду ждать того часа, когда смогу слиться с Повелителем! И тогда пусть трепещут все эти жалкие завистники и гонители! Я сотру их жалкие городишки, сожгу дотла…и мир будет новым, таким, каким я его пожелаю видеть! 
Старик допил ром и зашелся в безумном хохоте, тут же перешедшем в мучительный кашель. Эльво усмехнулся, припомнив, что стало с храмом и у кого сейчас окаменевшее сердце Повелителя Морей. 

– А чего надо ждать? – спросил он, старательно сдерживая дрожь нетерпения в голосе. – Почему сразу не завладеть артефактом и не провернуть оживление Змея? 
Старик презрительно скривился и стал листать свою тетрадь. 

– Вот, здесь…– историк ткнул в таблицы и схемы, какие-то формулы и знаки, занимавшие две страницы. 

Из прерываемых с кашлем пояснений Туайнен уловил, что оживление Дракона возможно не в любой день, а в строго определенные периоды, и ближайший такой период наступит, согласно вычислениям только через четверть века.  Продлится такое время недолго, одно новолуние. 

Старик собирался жить все это время на острове, сохраняя себе жизнь при помощи амулетов, алхимических составов и каких-то невнятных формул, нацарапанных тут же в его тетради. Туайнен вызвался помочь историку добраться до храма. Правда, корабль, на который сел старик по совету своего внимательного и отзывчивого собутыльника, плыл в Бьорнхейм. Вряд ли старик долго прожил бы поблизости от полярного круга, да еще и с его несносным характером.

 Но Эльво не доверял случайному ходу событий, и на всякий случай подарил тому на прощание бутылочку рома, предварительно накапав туда настойку щупалец карликового декапода. 

Двадцать пять лет ему придется ждать. Но он был молод, силен, и это его не смутило. В любом случае к тому моменту как придет нужный час, он еще не будет дряхлой развалиной. А потом… Потом он больше не будет человеком. Он будет высшим существом, и весь мир будет простираться в покорной мольбе у его ног… или лап... но это уже не существенно.


Оправить на смерть «Летящий» – вот что оказалось сложнее всего. Людей Туайнен никогда не жалел, а вот корабль было жалко. Да и как их можно сравнивать? Этот крикливый сброд, набранный им для последнего плавания и людьми-то назвать было трудно. Шайя, правда, оказалась твердым орешком, знал бы – ни за что бы не взял ее на борт. Когда он уколол тех матросов тонкой иглой, смоченной слюной бешеного ликантропа, и они перекусали половину экипажа, эта шаманка сразу учуяла неладное. Ух, как она косилась на него потом, глаз не сводила! Едва не сорвала ему все своими примитивными ритуалами! 

Ему пришлось потратить три Отменителя, и все три исчерпали себя полностью, рассыпавшись в черную пыль. Он смог убрать поставленную шаманкой защиту, но она каким-то образом почуяла это и выскочила на палубу, когда Туайнен уже заканчивал свою работу: нарисованная им на грот-мачте руна Безумия как раз начинала светиться, подпитываясь от большого кристалла-накопителя. 

Он убил Шайю своим тесаком, и то был единственный труп, с которым ему пришлось повозиться. Остальные сами выбросились за борт, повинуясь неумолчному голосу, звучавшему в их головах. 

Кира и Ран не пострадали – ему еще нужен был кто-то, кто поможет управлять судном. Да и оставить их на десерт казалось Тесаку заманчивой идеей. Уж очень он ненавидел заносчивую девчонку и этого сосунка. Что на этих двоих распространится действие Безумия, он не боялся: они оставались на мостике, а он был хорошо защищен от ментальных и магических воздействий (обычная практика: хорошо платишь – тебе ставят любую защиту; насколько долговечную, опять же зависит от того, сколько ты платишь).

Как же он забавлялся, видя потом их недоумение и явный испуг мага. Погодите, думал он, отплывая в шлюпке и бросая их на фрегате, идущем прямиком на скалы, вы еще хлебнете настоящего страху! Сейчас вы увидите пробуждение Морского Змея!
Причалив в крохотной бухточке между высоких скал, Туайнен наблюдал как волнуется море – оно не желало больше скрывать под собой великана, много веков спавшего на дне. Все было готово: разложены кристаллы, начерчены знаки. Оставалось лишь встать в центр, взяв в руки окаменевшее сердце.

Осторожно и торжественно Туайнен развернул кусок ткани, хранивший его сокровище.
Пустынный берег огласился диким ревом, распугав чаек и черепах. 
Эльво Туайнен по прозванию Тесак сидел в центре магического круга и смотрел, как убегает от него большая серая корабельная крыса…




– Кира, что делать?! Мы сейчас разобьемся!

Ран в ужасе смотрел на надвигающиеся скалы. «Летящий» несся к ним как взбесившийся жеребец в руках неумелого возницы.

– Усмирить море! – ответила решительно девушка, быстро проверяя  по показаниям приборов состояние ходовой маг-машины. – Ты же стихийник! Тебе это раз плюнуть и два – растереть!

Ее спокойный властный голос подействовал на Рана отрезвляюще, и парень даже устыдился малодушного порыва. Он выпрямился, и вытянув перед собой руки (не то, чтобы это было необходимо, просто так ему было легче концентрироваться), сделал как учили: ощутил единство со стихией. Он слился с волнами, и понял: есть нечто, что тревожит море.

Это лежало очень глубоко и спало, но и во сне оно искало кого-то. Любопытство заставило неосторожного Рана потянуться, чтобы рассмотреть спящее создание. Он ощутил, как его притягивает чья-то воля, как охватывает неистовое пламя и как рушатся каменные оковы, сковавшие на тысячелетия могучую силу. Сила проникала в него, и это оказалось настолько захватывающе! Ран хотел крикнуть Кире, что сейчас он справится со стихией на раз-два, как она и говорила: он и вправду чувствовал, что сейчас может и это, и многое, многое другое! Но вместо слов из глотки вырвался низкий мощный рев, палуба под ногами вздрогнула, а от него пыхнуло жаром… 

Море успокоилось так внезапно, что Кира поняла: Рану все-таки удалось сделать что-то! Не зря она верила в мальчишку! Машина не торопилась оживать, похоже, кристалл был разряжен, и чтобы развернуть корабль, у нее было очень мало времени. Фактически, его не было вовсе. 

На мгновение прикрыв глаза, Кира сказала самой себе: надежды нет. И она это знала с того самого момента, как увидела с какой скоростью приближается «Летящий» к утесам. И когда она заставляла Рана действовать, делала это просто для того, чтоб парнишка, в отличие от нее, не терял надежды до конца. Умирать страшно, но еще хуже провести последние минуты, сходя с ума от ужаса и паникуя. Нет, она собирается уйти, как настоящий шкипер, как Блексторм, в конце концов. Хьюго, возможно, даже будет гордиться ею. Вот Рана жалко. Если бы она не втянула его в эту авантюру, а отправила назад, доучиваться в Магистериум, мальчишка остался бы жив!

Она обернулась сказать ему что-то ободряющее, и застыла с приоткрытым ртом: вместо Рана позади нее стояло огненное создание, очертаниями напоминающее человека, и может быть это даже был Ран! Какую магию он пробудил? Существо издало низкий угрожающий рёв, и Кира вцепилась в штурвал, стараясь удержаться на ногах. Взгляд через плечо – скалы уже совсем близко! Если это Ран, и он подчинил себе какие-то мощные силы, может быть он все-таки сможет их спасти?!

– Ран! Скорее! Сделай что-нибудь! 

Пылающая фигура подняла вверх руку и Кира увидела, что в ней что-то зажато. Какой-то огненный сгусток, пульсирующий комок. Порыв силы был такой мощный, что девушка ощутила его как ураганный ветер, сбивший ее с ног. Падая, она ударилась головой о приборную панель, и мир стремительно завертелся вокруг нее.

«Поздно», – мелькнула последняя мысль, медленно растворяясь в блаженной черноте.
Свет оказался неприятно ярким, режущим глаза. Кира несколько раз пыталась приоткрыть веки, пока наконец смогла сделать это без ощущения, что сейчас ослепнет. Первое, что она поняла – сухо. Второе – мягко. 

– Пора бы уж, сколько прохлаждаться можно? – раздался рядом знакомый ворчливый голос, и перед Кирой появилось круглое лицо с приплюснутым носом и полными губами. Зеленоватый оттенок кожи и пышная копна черных волос убедили девушку, что она не ошибается. В любом случае, аромат рома, витающий вокруг, служил самым лучшим доказательством.

– Шайя?? 

Кира села, и сразу закрыла глаза, потому что каюта поплыла перед ней. 
– Эй, эй, девочка, не так резво! Ну-ка, хлебни...

На колени Кире упала фляжка.

– И нечего носишко свой морщить, очень даже приличный ром, да еще и с нужными травками, – проговорила шаманка, завистливо поглядывая на флягу.

– Это не ром, – сдавленным голосом ответила Кира, – это жидкий огонь, и он сжег мне все горло!

Огонь! Едва она проговорила это слово, как перед глазами встала картина: пылающий Ран поднимает руку, а корабль вот-вот разобьется о скалы. Но раз она лежит на собственной койке в своей каюте, и здесь Шайя, то что же произошло?

– Где Ран? 


 Кира схватила Шайю за руку, требуя ответа. 
Рука оказалась неожиданно холодной, и пальцы девушки прошли сквозь лишенную материальности конечность. Кира охнула. Шайя снисходительно усмехнулась:

– Не резвись, говорю! Что за привычка, то скакать, то орать, то руками за все подряд хвататься? Как голова-то? Живехонек твой маг, сопля эта белокожая. Бегает там наверху, дозволения ждет к тебе явиться.

– Значит, все-таки ты…? – не закончила вопрос Кира.

Шаманка утвердительно кивнула:

– Померла, а то как же. Тесак, что б ему морские ежи уши объели, постарался! Но ты не боись, я еще на один подвиг сгожусь. Что, получше тебе?

– Я сейчас поднимусь! 

Кира решительно сбросила покрывало и встала. Голова кружилась. В остальном было нормально. Шайя с усмешкой указала ей на юбку:

– Ну, тогда оденься. А то парень язык проглотит от эдакого зрелища, и ничегошеньки ты не узнаешь.

– Чтоб у Рана дар речи пропал надо что-то посерьезнее. Он даже во сне болтает не переставая, – ответила с улыбкой Кира, оборачивая вокруг бедер длинную пеструю юбку, и зашнуровывая красный корсаж. – Он там не обгорелый, нет? 

Платок на голову она повязывать не стала, не хотелось время терять, да и голова еще болела. Выглядела она, благодаря бледности, неожиданно томно – но если бы ей об этом сказали, оскорбилась бы не на шутку. 

Несколько неуверенных шагов к двери. Минутку пришлось постоять, прислонившись к переборке, чтоб каюта перестала кружиться перед глазами. Шайя терпеливо маячила рядом, ждала, ответила с усмешкой, потряхивая метелкой из перьев:

– Да что ему сделается, драконёнку нашему?

– Драконёнку? Скажи уже толком, Шайя! – досадливо морщась, Кира открыла-таки дверь и вышла из каюты, – Что все это значит?

– Да ничего особенного. Только то, что на «Летящем» теперь в команде два с половиной разумных и из них один полоумный. Иди, иди. Погляди на этого героя. Ты-то от своего сотрясения мозгов скоро оправишься, а что с мозгами у парня стало, я сказать не берусь. Когда в разум к тебе эдакая древняя тварюка влезет, кто его знает, чем оно закончиться может.

Встревоженная Кира поднималась по трапу на палубу так быстро, как позволяла все еще идущая кругом (не без помощи шайиных туманных намеков и ее же рома) голова и юбка.

Первый же взгляд на палубу и облегченный выдох: фрегат цел! Паруса убраны, утес, чуть не унесший их жизни, маячит примерно в четверти лиги справа по борту, океан спокоен до стеклянной гладкости и солнце неторопливо опускается к горизонту, завершая свой дневной путь.

– Кира! 

Ран налетел на нее бешеным торнадо, схватил в охапку и оторвав от палубы, принялся кружить.

Кира отнюдь не рассчитывала на подобную встречу, да и силы такой в Ране не предполагала. Поэтому просто издавала неопределенные возгласы, пока Шайя не вмешалась и решительно потребовала поставить ее на место:

 – Отстань от девки, малахольный! У нее и так голова кругом, шишка с куриное яйцо, а ты ей еще такое круговерчение устроил! 

Ран слегка устыдился и с явной неохотой отпустил Киру. Ей пришлось опереться на его плечо, и она произвела быстрый визуальный осмотр корабельного мага. На первый взгляд с ним вроде было все в порядке, но что-то точно изменилось. 

– Ран? Ты какой-то… – она не могла сразу подобрать слов, а Ран усмехнулся, и она поняла: – Взрослый! 

Черты лица семнадцатилетнего парнишки не поменялись. Не стали шире плечи, и голос не приобрел еще бархатного оттенка уверенного в себе мужчины. Поменялась осанка. В глазах затаилось что-то суровое, дикое, чего не было прежде.

Резкий насмешливый голос шаманки покончил с этим неловким моментом:

– Хватит в гляделки играть! Шевелите мозгами, как теперь быть! Ты, конечно, Ран, новое воплощение Морского Повелителя. Да только фрегат сам до Айбуко не дойдет. И ежели на «Мантикору»  или еще на кого наткнетесь, оттяпают у вас «Летящий», и очень даже может быть, что вместе с головами.

– Новое воплощение…Чтооо? – темные брови Киры от изумления взлетели над широко распахнувшимися глазами.

 Вид у Рана был одновременно смущенный и торжествующий.

– Ну да. Я, понимаешь ли, стащил у капитана одну штуковину… В общем, я так понял, это было то самое сердце, про которое в легендах…ну, помнишь? И Морской Змей его почуял. Он прямо под нами был, представляешь? И я себя почувствовал им! Я…

– Ты пробудил Повелителя, тюленья твоя башка! – перебила Рана шаманка, даже и в виде призрака не утратившая ворчливости и язвительности. – И я, видят боги, не пойму, каким чудом тебе удалось не стать настоящим змеем!
 
– Я просто захотел снова стать человеком, – серьезно ответил маг. – После того, как  сумел подчинить себе море, я развернул фрегат и отвел его подальше от скал. Я сделал это сам, как будто я был маг-машиной, я мог двигать его, как скорлупку по столу, куда мне вздумается. Мне показалось, что я и скалы могу двигать…

– Показалось ему, – проворчала Шайя. – Если бы!

Ран метнул на нее почти испуганный взгляд. Кира сильнее сжала плечо парня, а он с готовностью приобнял ее, поддерживая. Голова снова кружилась, но девушка упорно не обращала на это внимания. Были заботы поважнее.

– А ты ощущал себя Раном, или слышал мысли Змея? 

– Не мысли, скорее желания. И… они были очень кровожадными, как мне показалось. 
Ран поежился, вспомнив, как все его сознание было заполнено картинами битвы, в которой сгорают острова и материки. Он потряс головой, прогоняя эти видения.

– Нет, не хочу я быть этим драконом. Правильно ты  тогда говорила, Кира, все это легенды, пусть так оно легендами и останется. Я его из себя прогнал. Может, и не получилось бы, но я здорово разозлился, когда понял, что до людей ему дела нет. Собрал всю волю в кулак… И одолел его!

Он понял, что ему угрожает, увидев лежащую без сознания Киру. Человеческий порыв – броситься к ней, помочь, вступил в противоречие с драконьей сущностью Повелителя. Тот торопил его завершить трансформацию, перекроить жалкое слабое тело человека-Рана в могущественное покрытое чешуйчатой броней тело змея. Поднять из пучины окаменевших драконов, возглавить их и завоевать мир, потопив его в огне и хаосе. 

Кто знает, не будь в сердце мага безответной полудетской влюбленности, драконья сущность могла бы одержать верх. Но Ран о своих чувствах к Кире признаваться даже самому себе не хотел, и вслух про это рассуждать, да еще и при шаманке, не собирался. Версия про сильную волю и стальной характер его устраивала куда больше.

Шайя  недоверчиво хмыкнула, но ничего не сказала. А Кира вдруг обняла его за шею и поцеловала. Правда, в щеку, но раньше Ран и об этом мечтать не смел. Его лицо вспыхнуло жарким румянцем, а шаманка захохотала:

– Полегче, девочка, полегче! А то загорится наш дракончик, он у нас теперь парень огненный, горячий! 

– Ну, а мы его горячность на пользу делу направим! – ответила ей в тон Кира, и Рану сразу стало легко и весело.



– «Мантикора» прямо по курсу! 

– Не надрывайся так, парень, я уж сколько тебе талдычу что чую этого задаваку Грандэ. Давай, начинай представление. Молнии свои, туман и прочие стихийные фокусы, – ворчливо ответила шаманка, возникая за плечом юного мага. 

С каждым часом она становилась прозрачнее, и уже не могла проделывать такие трюки, как тот с фляжкой. Правда, нрав у призрака-Шайи остался все таким же задиристым и язвительным.

 Кира скепически оглядела лежащую на палубе набитую соломой одежду пропавших моряков. Получившиеся чучела выглядели неуклюжими и неубедительными. 

– Мы хоть кого-то этим обманем? – с сомнением пробормотала она.

– Еще и как! – бодро отозвался  Ран. – Становись к штурвалу. Я об остальном позабочусь! 

– Скрой как следует очертания рубки, и корпус чтоб было не рассмотреть. Рикардо Грандэ, может, и заносчивый франт, но в морском деле не новичок. 

– Да не волнуйся, Кира, им тут будет на что полюбоваться! Они о «Летящем» и думать позабудут! 

– Надо, чтоб они вообще обо всем на свете забыли! – поддержала Рана Шайя. – Я им устрою встречу с Плакальщиком, век помнить будут.
 
Она умолчала о том, что это будет последнее, что она сможет сделать для них. Как ни была сильна ее магия, продлить свое пребывание в этом мире Шайя уже не могла. Великий Предок звал ее к своему костру, и сегодня она уйдет туда навечно. Только сначала посмотрит, как рождается новая легенда Южных Морей. Эти двое и сами не знают, что они сейчас начали, и кем становятся. Что ж, оно и к лучшему. Всему свое время.