Группа дополнительных занятий

Размер шрифта: - +

Эпилог

– Не получается, – пожаловался Кенан.

– Руки кривые, – сказал Ферик.

– Смотри, – сказала Резель, разложила один из бумажных цветков и принялась складывать снова. Кенан повторял, и Элин поглядывала украдкой, потому что у нее не получалось тоже.

Они откладывали и откладывали, и когда, наконец-то, собрались, снег уже лежал уверенно. Но место они нашли без проблем: к нему вилась протоптанная тропинка, а вокруг плиты было расчищено до травы. Издалека – словно проталина. И, словно подснежники – цветки из тетрадных листов.

Его любили, подумала Элин. Он был из редких людей, которых любили за дело.

– Вот так не женишься – и похоронят тебя рядом с матерью, – сказала Резель. Волосы ее укрывали уши не по случаю холодной погоды, а потому, что она развязала ленту, и теперь собирала сделанные группой дополнительных занятий цветки, обхватывала крученые черенки узлами, и получался венок. У них будет самое красивое подношение, подумала Элин.

Они устроились пока на бревнах – привезли, видно, на дрова и бросили на месте старых могил. Отсюда была видна прогалина и плита, а что написано – не прочесть. Элин знала и так.

– А вот так соберешься жениться, дите заделаешь – невеста тебя и того, – сказала Конла.

– Ни за что не женюсь, – сказал Кенан. – Дольше проживу.

Конла, дернув с силою, поправила ему воротник.

Он двигался уже нормально и без стеснения задирал рубаху, скреб ногтями шрам. Иногда только говорил: вы идите, а я посижу, особенно под конец дня. И старался не вскакивать с места после того, как однажды повело голову, и он чуть не оказался на полу. Кровь народится, говорил Ферик, и будешь как новый. Развели тоже панику.

– Ну, она его не любила, – сказала Резель, – а тебя твоя жена будет любить и не сделает худа.

– Неизвестно, – сказала Элин негромко. – Человек совершает над объектом любви весьма уродливые вещи. При общей искренности чувства.

– При батюшке нашем, – сказал Нейл, – военный корпус был велик и богат, как никогда в истории. Остальной народ был, правда, истощен... При Доневальде, боюсь, к нему вернется былая слава.

– А чего ты просто не придешь и не дашь ему пинка с трона? – спросила Конла.

Нейл улыбнулся, не разжимая губ, и ответил, что не все так просто.

...Когда он, ко всеобщему удивлению, явился в училище через несколько дней, его отволокли в привычный уже к допросам закуток под лестницей и поинтересовались, какого дьявола?.. Нейл Катона начал гладко, словно по приготовленному: он, как уже упоминал мефрау Богнар, записывал за своим нанимателем, доктором Сёгором – течение болезней, лекарства и дозы... И был он с ним, когда доктор Сёгор в числе других врачей был зван к Ея Величеству. Дело было уже, по его мнению, безнадежное, тело слабело и поддерживалось одною только магией. Устраиваемые госпожой Деак молитвы не приносили пользы. Нейл был рядом с государынею почти все время, зарисовывал для развлечения принцессу Каруин, которая заходила проведать матушку дважды а то и трижды в день. С какого-то времени он почти ничего не помнит, и как паладины вошли в его квартирку, а господин Сёгор маячил за их спинами, видел будто со стороны. Его увели, надевали какие-то амулеты, говорили с ним мало, и Нейл только на второй допрос понял, что в нем поселилась чья-то душа. Должно быть, госпожи Рейли, которая была известной и зажиточной чародейкой (раз могла позволить себе услуги доктора Сёгора), а вот недавно умерла от открывшейся в очередной раз язвы, и как раз с той поры у Нейла не в порядке память. Его готовы были уже отпустить, но в допросную комнату зашел стражник и привел заплечных дел мастера, подал паладину какие-то бумаги. Нейла привязали и начали спрашивать про Ея Величество. Убеждая самыми сильными средствами (тут Нейл потер рот), что стоит отвечать правдиво. Ответить Нейлу было нечего, он подумал было, что из дворца что-то пропало, и начал оправдываться, а потом уже, на четвертом зубе, готов был сознаться, что это он прикарманил брильянтовую корону, только бы все кончилось. Его спросили немного про госпожу Рейли и отстали. Дали отлежаться в камере на соломе, нацепили на запястье браслет. Потом – Нейл потерял счет времени, но по его прикидкам – на третьи сутки – отвели снова к допросному столу. Заплечных дел мастера больше не было, зато был магистр ордена паладинов, который походил-походил вокруг и спросил: если я достаточно знаю вас, а за все эти годы это было бы естественно, это часть какой-то вашей задумки. Нейл не понял. Пеньки от зубов болели, и думать было тяжело.

Но, к удивлению своему, он заговорил, сам не понимая предмета разговора.

С тех пор голос этот прорывался в нем нежданно, Нейл научился не давать ему слова, но редко пользовался этим умением. Кто он такой, чтобы затыкать Ея Величество.

Тогда группа дополнительных занятий от него отстала, хотя Элин подозревала, что Нейл снова не сказал всей правды.

– ...Это невозможно сделать, поскольку меня… нас не примут Ея Величеством императрицею. Человек есть единство тела и духа. Человек не считается собою в другом теле, человеком не считается тело, населенное другою душой.

– То есть, ты теперь тоже не Нейл Катона? – спросила Резель.

Нейл вздохнул и кивнул. Сказал, что пока что это ему не особенно мешает, настоящие трудности проявят себя, если он вздумает получать наследство, брать или отдавать займы и быть свидетелем в суде.

– Все равно непонятно, – сказал Кенан. – Почему тело там, а ты здесь? Нельзя как-то, – он жестами изобразил некий сложный процесс вроде починки гобелена, – совместить обратно?

Нейл наклонился к своему цветку, поправил лепестки и сказал снова: не все так просто. Тело, друзья мои, имеет срок службы. Таковой для тела Ея Величества давно вышел. Стоит развеять заклятья – и природа возьмет свое. Душа не продержится в нем долго, и неизвестно, хватит ли у нее сил так ловко и полно перебраться в кого-то другого.



Агния Кузнецова

Отредактировано: 30.09.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться