Гунны

Глава восьмая

- Вождь! Парман с остатками армии укрылись в Самарканде, – сообщил воин в желтом плаще, накинутом поверх золоченных доспехов.

Буюк, продолжая мрачно наблюдать за боем нескольких тысяч гуннов и канглы с девятью туменами, объединенной армии хорезмийцев и саков, махнул рукой стоящему рядом лучнику, который вскинул лук и пустил в небо горящую стрелу. В следующее мгновение все войско кочевников, повернувшись почти одновременно, вышло из боя и поскакало по направлению к городу.

Войско хорезмийцев остановилось и не преследовало отступающих. На это и надеялся Буюк, когда он с командирами армии согдийцев поняв, что сражение с двукратно превосходящей армией  врага проиграно, решили вывести основные силы из боя, а кочевников оставить прикрывать их отход. Буюк надеялся, что командующим армией хорезмийцев должен быть опытный воин, прошедший десятки, если не сотни, стычек и битв с не прекращающими свои набеги кочевниками. И такой военачальник, прекрасно осведомленный о тактике кочевников ложного отступления для заманивания сил врага в ловушку, должен был побояться продолжать преследование отступающих воинов. 

Буюк, уже направляясь в Самарканд в сопровождении посыльного согдийца и лучника, увидел, как от основной армии кочевников отделилось несколько сотен гуннов и, не сбавляя темпа, направились на северо-восток.

«Лошан наконец решился предать Богра, но у парня хватило достоинства дождаться окончания битвы», - ухмыльнулся про себя Буюк и, хлестнув коня камчой, ускорил его бег.

* * *

- Где Праман? – спросил Буюк у командира стражи западных ворот, в арку которых он въехал.

- В своих покоях, господин, – ответил он.

- Хоше, передай тысячникам и сотникам, чтобы они  собрались в тронном зале дворца, - приказал он лучнику гунну и галопом направил своего коня по широкой улице в сторону центра города, сбивая по пути не успевших увернуться перепуганных самаркандцев. Воин в желтом плаще, не отставая, следовал за ним. 

Буюк соскочил с коня у огромных парадных дверей  дворца и, пробегая мимо стражи, которые едва успели открыть перед ним  двери, почти рыча, спросил у них:

- Где покои Пармана?  

- На верхнем ярусе правого крыла, – заикаясь, ответил стражник уже в спину спешащего вождя усуней.

При приближении Буюка два здоровенных стражника в полных доспехах гвардии царя Согдианы, у дверей спальни Пармана, скрестили копья перед ним.

Буюк, не останавливаясь, молча приблизился к ним и, правой рукой рванув одного стражника за копье к себе, встретил его левым локтем в скулу. Не успел первый упасть, Буюк припечатал затылком к стене второго стражника с такой силой, что тот тоже рухнул под его ноги.

Буюк пнул освободившуюся дверь, которая от силы удара слетела с петель, и вошел с криком:

- Парма-а-ан! Где Фарух? Где был Фарух со своими воинами? Почему они…

- Тш-ш, – услышал Буюк из дальнего конца огромной комнаты, в которой от потолка до пола свисали гобелены.  А затем оттуда донеслось тихое подвывание.

Буюк быстрыми шагами направился в сторону звука и, резким движением руки сорвав гобелен и отбросив его в сторону, увидел сидящего на полу спиной к нему Пармана.

- Парман! – снова крикнул Буюк встав перед ним.

- Тш-ш! – ответил он, приставив указательный палец к своим губам, и посмотрел на Буюка безумными глазами. На коленях царя Согдианы лежала отрубленная голова Фаруха…      

* * *

- Да-а, жаль Пармана, -  сказал я Ужасу, слушая его рассказ о своем пребывании в Согдиане, - старик видимо сошел с ума от горя, потеряв последнего своего племянника. После него род Селеквидов исчезнет. 

- Угу, – ответил задумчиво Буюк, - не знаю, что может страшнее полного угасания рода.

- А как убили Фаруха?

- Не знаю. Знаю только, что его отряд, состоял из лучших воинов Согда. Они должны были атаковать тыл армии Фарасмана. Но мы не знали, что Ишкаш присоединился к ним. Он со своими саками перехватил Фаруха и уничтожил весь его тумен. Если бы не тысяча конников во главе с Андромахом, который опоздав на сборы, спешил на битву, Ишкаш ударил бы нам в спину. Но Андромах его задержал и успел предупредить нас. Это спасло армию Согда от полного уничтожения. Голову Фаруха Ишкаш послал Парману сразу же, надеясь, что тот в ярости выведет оставшийся гарнизон из Самарканда в бой. Но духи предков уберегли нас от этого. Они отняли у него разум.

- Он совсем плох? – спросил я, сожалея о том, что потерял надежного союзника в Согдиане.

- Ему стало хуже после похорон Фаруха. Он перестал разговаривать, ничего не ест, уставится в одну точку и смотрит на нее весь день, пока слуги не уложат его спать. Когда я уезжал, он уже не мог встать без посторонней помощи. Думаю, что долго он так не проживет.

- Как ты считаешь, кто станет следующим царем Согда?