Гуттаперчевый клоун

Глава 2

- А что было потом? – спросила Лёля, когда Марьяна, сообщив обо всём этом, вдруг
замолчала и на довольно-таки продолжительное время. – Дальше то, что было?
- Дальше? – как-то рассеянно проговорила Марьяна и вновь замолчала.
- Ведь всё это неделю назад случилось, так?
- Две, - сказала Марьяна, подсчитывая что-то в уме. – Точнее, две недели и один
день уже…
- И потом что?
- А что потом?! Ничего потом!
Последние слова Марьяна произнесла громко, с раздражением и с какой-то даже
злостью, словно раскаиваясь уже в том, что так разоткровенничалась с подругой. И Лёля
восприняла это, как отличный повод встать и откланяться, что она и проделала
незамедлительно.
- Ты что? – всполошилась Марьяна. – Уже уходишь?
- Да, мне пора! – сказала Лёля сухо. – Дел много…

- Подожди!
Метнувшись вслед за подругой, Марьяна выбежала в прихожую, где Лёля уже
обувалась. - Я тебя провожу, ладно?
- Ладно! – несколько удивлённо проговорила Лёля. – Проводи.
Подруги уже выходили на лестничную площадку, когда Лёля, случайно взглянув на
подругу, вдруг заметила у неё в руке всё того же игрушечного клоуна.
- Зачем ты его взяла? – спросила она, показывая на клоуна.
- Кого?
Марьяна тоже посмотрела на свою руку.
- Не знаю, - сказала она, но голос Марьяны прозвучал как-то не очень убедительно.
Вернее, совсем даже неубедительно он прозвучал.
- Ты снова хочешь его выбросить?
- Выбросить?
Марьяна вновь посмотрела на собственную руку (вернее, на клоуна, крепко зажатого
в ней), потом она перевела медленный взгляд на Лёлю… вновь взглянула на клоуна…
- Ну да, выбросить… конечно же, выбросить… давно собиралась…
Лёля ничего на это не ответила и первой стала спускаться по лестнице. Марьяна за
ней. И обе при этом молчали.
Лёля вдруг поняла, что не верит подруге. Ну, ни капельки ей даже не верит! Марьяна
всегда, с самого раннего детства слыла великой фантазёркой и выдумщицей, и Лёля знала
это лучше, чем кто-либо. Знала… и всякий раз покупалась на дешёвые розыгрыши
подруги. Вот и сейчас «купилась» в сотый, наверное, раз!
Она ждала, что Марьяна вот-вот расхохочется и объявит, что всё это и в самом деле,
не более чем очередной розыгрыш, но Марьяна молчала. И сосредоточенно о чём-то
размышляла.
А Лёля, припомнив вдруг резко изменившееся поведение подруги в последнее
время, вновь засомневалась в категоричности своих выводов. Что-то не похоже было,
чтобы Марьяна её сейчас разыграть пыталась.
- Ну, ладно! – сказала Лёля, останавливаясь. – Дальше не провожай!
- Хорошо, - послушно отозвалась Марьяна (что тоже было на неё совсем даже не
похоже). – До завтра, тогда?
- До завтра! – сказала Лёля и, помахав на прощание подруге рукой, направилась,
было, в сторону собственного дома, но тут…
- Подожди! – послышался вдруг за её спиной отчаянный возглас Марьяны. – Лёлька,
постой!

Остановившись, Лёля немедленно обернулась. И увидела, как Марьяна бежит к ней,
а подбежав, торопливо протягивает зажатого в руке клоуна.
- Возьми, а?!
- Зачем он мне? – машинально убрав руки за спину, Лёля с каким-то даже испугом
посмотрела на подругу. – Не хочу!
- И не надо! – торопливо зашептала Марьяна. – Просто выбрось его куда подальше!
Подальше куда… только чтобы не рядом с моим домом… или, знаешь, в реку его лучше
швырни, когда через мост переходить будешь! Он, гад, тяжёлый… моментально ко дну
пойдёт…
Выговорив всё это на одном дыхании, Марьяна вновь замолчала с протянутой рукой,
и лицо у неё было каким-то странно отрешённым. И ещё затравленным, что ли… и Лёля
поняла вдруг, что не сможет отказать сейчас подруге в этой её необычной просьбе, что это
будет как-то даже не по-товарищески с её стороны.
- А сама? – всё же поинтересовалась она. – Пошли, тут же совсем недалеко до
мостика! Там вместе и выбросим…
- Не могу! – Марьяна вдруг судорожно замотала головой. – Нельзя мне, понимаешь?!
Да и… - тут она замолчала на мгновение, перевела дух и добавила тихо, еле слышно: -
Боюсь я, понимаешь… и даже, не так игрушки этой боюсь, как… - тут она запнулась,
вновь замолчала на мгновение. – Не знаю даже, как тебе объяснить… сны эти… в общем,
я сама ещё не во всём толком разобралась…
Не ведая, что и ответить, Лёля некоторое время лишь молча всматривалась в по-
настоящему испуганное лицо подруги… всматривалась, словно пытаясь отыскать там
малейшие следы фальши или, скажем, притворства, но так ничего и не смогла
обнаружить. Испуг и затравленное выражение на лице Марьяны были вполне искренними
(или это она так искусно притворяться научилась?), а посему Лёля лишь вздохнула и
осторожно высвободила странную эту игрушку из холодных и на удивление безвольных
пальцев Марьяны.
- Ладно! – сказала она, стараясь не смотреть при этом на Марьяну и, одновременно с
этим, засовывая клоуна в боковой карман куртки. – Подойду к реке, да как зашвырну…
Всхлипнув, Марьяна вдруг бросилась на шею подруги, крепко обняла её и
неожиданно поцеловала в щёку.
- Спасибо, Лёлька!
В следующее мгновение Марьяна уже бежала по направлению к дому, а Лёля,
несколько озадачено проводив её взглядом, тоже направилась в сторону собственного
жилища. Она шла медленно, не спеша, и усиленно при этом размышляла о странном

поведении Марьяны. Неужели она не разыгрывает сейчас Лёлю, а сама, на полном серьёзе
верит во всю ту чепуху, которую только что несла? Очень даже на то похоже… и не
свихнулась ли по-настоящему её лучшая подруга в чрезмерном своём увлечении
всяческими киношными страшилками?
Лёля и самой нравились «ужастики», но всё же далеко ей было в этом до Марьяны.
Та ужастики да страшилки киношные просто обожала.
Вот и дообожалась, дурёха! И как, скажите, её теперь помочь? Рассказать обо всём
этом кому-либо из взрослых, или просто оставить всё, как есть, в надежде, что оно само
собой образуется со временем?
А что, ежели не образуется? Что, если болезнь эта (а это и в самом деле была какая-
то, вполне реальная психическая болезнь, или, что более вероятно, самые первые грозные
её симптомы) начнёт ещё и усиленно прогрессировать?
Так что, лучше всё же рассказать…
Вопрос: кому?
Рассказать можно было, к примеру, Наталье Петровне, их классному руководителю.
Она и добрая, и отзывчивая, и должна всё правильно уразуметь, вот только…
Вот только тогда Лёля невольно проявит себя, как ябеда и предательница, особенно,
если всё её страхи и тревоги окажутся пустыми, а Марьяна всё же выделывается сейчас и
мастерски разыгрывает подругу!
Полностью поглощённая в эти свои невесёлые размышления, Лёля и не заметила,
как дошла до моста и даже успела уже его перейти. И тут только вспомнила о
гуттаперчевом клоуне в кармане, и о своём собственном обещании немедленно
зашвырнуть странную эту игрушку в холодную весеннюю воду.
Пришлось остановиться и повернуть обратно. А перед этим Лёля засунула руку в
карман, вытащила оттуда клоуна и, повинуясь какому-то непонятному, но совершенно
непреодолимому желанию, принялась внимательно его рассматривать.
Игрушка, как игрушка… и ничего непонятного (если не считать необычного её веса)
в игрушечном клоуне не наблюдалось. На взгляд Лёли, несмотря на аляповатую и
излишне яркую раскраску, красивая и мастерски сделанная фигурка… и жаль даже её в
холодную воду швырять…
А что, ежели не швырять? Что, если оставить эту игрушку себе, а Марьяне потом
просто соврать. Сказать, что выбросила, мол, в воду, как обещала… и дело, как говорится,
с концом!
Но вся беда в том, что врать Лёля (в отличие от той же Марьяны) совершенно не
умела. Не получалось у неё враньё, если честно… никогда не получалось!