Гуттаперчевый клоун

Глава 13

Я уже почти привыкла ко всем дурацким неожиданностям непонятного этого тоннеля… то есть, я была готова почти ко всему (исключая  собственную гибель!). Но то, что произошло только что… к этому я оказалась совершенно даже не подготовленной!

Впрочем, всё по порядку…

Уже не менее часа брела я по тоннелю, имеющему теперь вид, хоть и бесконечного, но такого привычного, заурядного, можно сказать, городского подземного перехода. Самое интересное, что никаких признаков усталости я не испытывала: ноги не гудели от непрестанной этой ходьбы, пить и есть мне почему-то тоже не хотелось совершенно (как и кое-чего ещё). И даже любопытство, вначале всё же присутствующее во мне (в смысле: а что там впереди меня ожидает?), и оно как-то незаметно испарилось, превратившись в совершеннейшее даже безразличие...

Воспоминание о маме, принявшей на моих глазах столь ужасную и мучительную кончину, хоть и не исчезло полностью, но тоже отодвинулось куда-то на самый задний план, временно затаившись в потаенных уголках моего подсознания. К тому же, я отчётливо понимала, что это воспоминание целиком ложное, хоть, не исключено, что смерть мамы в той альтернативной реальности была именно такой, какой я её совсем недавно и наблюдала.

Но в маминой машине не могла находиться, не только я, но даже та, альтернативная Лёля (с которой я не просто познакомилась, но даже, можно сказать, подружилась минувшей ночью)! Никоем образом не могла она там находиться, ибо выжить в той жесточайшей аварии с воспламенением и последующим взрывом (почти мгновенным) не было никакой возможности. А значит, Лёля номер два просто отсутствовала тогда в машине и винить её (меня?) за то, что произошло на скользком весеннем шоссе шесть лет назад, было бы полнейшей нелепицей.

В общем, я бездумно и совершенно бесцельно брела по мраморному этому тоннелю, ни о чём конкретно не думая и ни на что хорошее впереди себя не надеясь, как вдруг…

Огромный чёрный пёс выскочил вдруг из мраморной стены тоннеля всего в нескольких метрах от меня. Выскочил, остановился и, повернувшись в мою сторону, замер, не сводя с меня внимательного и явно недружелюбного взгляда.

- Прочь пошёл! – испуганно закричала я, отчаянно размахивая правой рукой с крепко зажатыми в ней ножницами (весьма грозное оружие, особенно против таких вот волкодавов!). – Ну, чего смотришь! Убирайся своей дорогой!

Но убираться своей дорогой громила пёс явно не торопился. Вместо этого он просто улёгся на мраморном полу, вытянув перед собой передние лапищи и опустив на них лохматую свою башку. И тут только я заметила в пасти пса нечто весьма необычное. Какую-то маленькую, ярко раскрашенную фигурку, и это вполне мог быть…

- Клоун! – потрясённо и, одновременно, обрадовано прошептала я. – Так вот где мы встретились!

Я уже не боялась этого огромного пса, смутно понимая, что он, не только не враг мне, но и возможный союзник. Откуда-то из самых глубин подсознания всплыла кличка пса – Абрек…

- Абрек! – позвала я, одновременно с этим засовывая ножницы в задний карман джинсов. – Подойди ко мне, Абрек!

Поднявшись, пёс широко зевнул (ну и клыки же у него!), при этом раскрашенная фигурка выпала из пасти, и я с огромным разочарованием поняла, что никакой это не клоун. Какая-то совершенно иная фигурка лежала сейчас возле лап Абрека… и, словно сообразив, что я должна фигурку эту подобрать, пёс слегка попятился.

А я быстро подошла и, наклонившись, подхватила фигурку, тоже, кажется, изготовленную из гуттаперчи. Потом взглянула на неё и…

И испытала новое, ещё более сильное потрясение, ибо это была…

…это была точная копия Марьяны!

Именно Марьяны, и никого другого… теперь-то я вспомнила её… очень хорошо вспомнила!

Не веря своим глазам, я вертела гуттаперчевую игрушку и так, и этак. Точно, Марьяна… хоть и одета весьма необычно: никогда моя подруга не щеголяла в столь вычурных джинсах с дырками и заплатками. Она даже посмеивалась над подобными модницами…

Но в том, что это было изображение именно Марьяны, сомнений у меня больше никаких не оставалось.

А что, если…

В голове моей промелькнула вдруг смутная (и явно абсурдная) мысль, что эта маленькая гуттаперчевая фигурка (как и фигурка того ужасного клоуна), тоже может оживать. Хотя бы по ночам или в экстремальных ситуациях. К примеру, угрожающих кукле гибелью…

Впрочем, мысль эта, при повторном рассмотрении, не показалась мне столь уж абсурдной? Более того…

«А что, если это и не игрушка вовсе? – промелькнула в моей голове новая мысль, но уже не просто бредовая, а жутковатая даже. – Что, если это и есть Марьяна, силой каких-то недобрых чар превращённая в раскрашенную куклу из гуттаперчи? А тот клоун… может, и он тоже был когда-то живым человеком? Настиным отцом, к примеру…»

Чем больше я всматривалась в куклу, тем больше утверждалась в безусловной правоте этого, на первый взгляд, совершенно фантастического суждения.

- Марьяна! – прошептала я, поднося куклу к самому своему лицу. – Это ты, Марьяна?

Кукла, разумеется, ничего мне не ответила, это было бы слишком просто.

- Но ты хоть понимаешь меня? Понимаешь то, что я говорю тебе сейчас?

И вновь никакого ответа. Хотя, возможно, это и в самом деле просто кукла, изображающая собой мою исчезнувшую подругу.

- Ты где её взял? – обратилась я к псу, показывая на куклу. – Сможешь меня туда провести?

Пёс тоже ничего не ответил (хоть я не удивилась бы, ежели бы и ответил… я уже ничему, наверное, не удивилась бы в нынешнем своём положении). Возможно, Абрек даже не понял самого вопроса, но также возможно, что он просто не в состоянии был выполнить сию просьбу по причине столь необычного своего здесь появления.