Гуттаперчевый клоун

Глава 15

Теперь я шла по болоту.

Вернее, по узкой извилистой тропинке, по обе стороны от которой раскинулось болото: огромная мшистая равнина, унылая и однообразная. Немного оживляли её лишь ярко-зелёные кочки, вызывающе выглядывающие из бурого мха да низкорослые корявые сосенки и березки, растущие небольшими группами, а то и вовсе поодиночке.

В общем, довольно заурядное, ежели не считать грандиозных размеров, низовое болото (а может, и верховое, я в этом не разбираюсь совершенно), немного напоминающее то, на котором прошлой осенью мы с мамой собирали клюкву (с соседями ездили, на их личной машине).

Сейчас, весной, клюквы на болоте, естественно, не наблюдалось, или всё же сохранились ещё жалкие остатки прошлогодней. Впрочем, было у меня одно нехорошее подозрение, что болото это никак не может относиться к нашей реальной действительности и в любой момент способно оборотиться во что-либо ещё более замысловатое. Как тот мраморный (и так похожий на длиннющий подземный переход) тоннель, который взял да и превратился в одночасье в огромнейшее болото.

А это произошло и в самом деле быстро, мгновенно даже. Сразу же после того, как невидимая тварь, спасённая мною от клыков Абрека, разноцветными искрами взмыла к потолку, некоторое время сверкало ещё на его поверхности, и только потом пропала окончательно.

А вслед за ней исчез и сам коридор, и я очутилась вдруг посреди огромной и, кажется, совершенно непроходимой болотистой равнины. Хорошо ещё, что тропинка эта оказалась относительно твёрдой, хоть и влажной до невозможности. Кроссовки мои уже даже не хлюпали, они лишь тоскливо поскрипывали при каждом моём движении, выдавливая из себя излишки воды и тут же впитывая вновь очередную её порцию…

Даже Абрек не рисковал сойти с тропинки. Вернее, в самом начале пути он попытался, было, сие совершить, но, завязнув в болотной грязи по самой брюхо, с трудом выбрался после обратно на тропу и больше не пожелал рисковать. Единственное, что пёс мог себе позволить, это пробежаться вперёд по тропинке метров на сто-двести (не далее), а потом вновь воротиться, кажется, окончательно признав меня за свою, хоть и временную, но хозяйку. А может, просто за попутчицу, с которой не так скучно брести по унылому этому однообразию.

А я и в самом деле брела по нему, едва передвигая ноги. И даже присесть не могла для отдыха (некуда тут было садиться!), тем более, прилечь. И при одной мысли о том, как далеко может протянуться болотистая эта низина… при одной только мысли об этом у меня сразу же начинало тоскливо сжиматься сердце.

Я не знала: утро сейчас, день или вечер. Солнца тут нельзя было различить, как, впрочем, и самого неба – одна лишь серая туманная дымка, сильно ограничивающая видимость.

Но я по-прежнему не ощущала, ни голода, ни жажды (хоть с водой тут, кажется, проблем не было бы никаких), одну лишь усталость. Но и усталость эту можно было как-то перетерпеть.

И я терпела, почти механически переставляя ноги и опасаясь лишь споткнуться и упасть, ибо вряд ли у меня хватило бы сил, чтобы вновь подняться и брести дальше…

Ножницы я где-то потеряла (сама не знаю, где именно), но кукла Марьяны по-прежнему была со мной. Просто, чтобы высвободить руки, я сунула её в левый карман джинсов.

А потом зазвонил мобильник. В правом кармане… и я, машинально вытащив его, лишь после этого сообразила, что никакого мобильника у меня нет и быть не может. Мобильник остался лежать на тумбочке в моей комнате. Именно в моей, а не в той, в которой я потом столь внезапно очутилась!

Босая и почти полностью раздетая….

Тем не менее, в руке моей сейчас был мобильник. Разумеется, не мой.

И, вообще, был он каким-то странным и донельзя примитивным, этот мобильник. Ни кнопок, ни чего-либо на них подобного на корпусе не имелось вообще. Лишь небольшой экранчик сверху (в настоящее время светящийся) и, естественно, динамик (из которого и доносились длинные призывные гудки)

Исходя из настойчивости этих гудков, допотопный сей аппарат очень возжелал со мной пообщаться. Вернее, кто-то неизвестный посредством этого аппарата…

«Может, это хозяева тоннеля? – мелькнула в моей голове единственно правдоподобная мысль. – Надоело им со мною в молчанку играть… или, может, это я сама, наконец-то, созрела для такого общения?»

Я взглянула на номер того, кто сейчас пытался ко мне дозвониться. Совершенно незнакомый номер…

Ну, что ж, давай пообщаемся!

- Алло! – сказала я, нажимая на единственную имеющуюся кнопку и поднося телефон к уху. -  Слушаю вас!

- Алё! – ответил мне какой-то звонкий и на удивление знакомый голос. – Кто это?

Я ничего не ответила, пытаясь сообразить, где и когда я этот голос могла слышать. Звонила, кажется, моя ровесница или девушка приблизительно моего возраста… в этом не было никаких даже сомнений.

Но вот кто именно…

- А ты чего мне звонишь? – послышалось вдруг в телефоне.

Вот это да! Оказывается, не она мне позвонила только что, а я ей!

Некоторое время мы обе молчали, каждая, наверное, ожидая, что собеседница заговорит первой.

Потом мне это обоюдное молчание надоело.

- Я тебе не звонила! – сказала я, стараясь говорить как можно более спокойно и убедительно. – Ты позвонила, и вот я тебе ответила. А теперь спрашиваю: кто ты такая и что тебе от меня надобно?!

- Лёлька, это ты? – услышала я неуверенный и какой-то растерянный голос в телефоне. – Это и в самом деле ты?

И тут я, наконец-таки, поняла, дошло до меня, почему голос этот показался таким знакомым.

- Иришка! – обрадовано закричала я. – Ну, наконец-то! Слушай… - тут я замолчала на мгновение, растерянно огляделась вокруг. – А как ты до меня дозвониться смогла?!