Гуттаперчевый клоун

Глава 17

Ухнув вниз и пребольно ударившись пятками и знаменитой пятой точкой обо что-то гладкое и твёрдое, я не сразу поняла всего значения только что произошедшего. Поглощённая трясиной и уже окончательно распрощавшись с жизнью, я почему-то оказалась сейчас в сыром и мрачном подземелье.

Живой и, кажется, даже невредимой. Ну, ежели не считать того, что пятая точка ощутимо побаливает…

Не веря своим глазам, я поднялась на ноги и внимательно осмотрелась по сторонам.

То, что первоначально было принято мною за подземелье, вновь оказалось тоннелем. Правда, теперь он был сложен из массивных каменных блоков, сходящихся вверху в виде заостренной арки, а освещался почему-то самыми заурядными, средневековыми ещё факелами, закреплёнными в специальных нишах на стенах. Факелы эти больше чадили, нежели горели… во всяком случае, освещали они весьма скупо.

Интересно только, кто их тут зажигает, а также сменяет по мере необходимости?

Впрочем, всё это пока не имело совершенно никакого значения. Главным было то, что я осталась жива!

Утопая в трясине и мысленно распрощавшись с жизнью, я просто вновь вернулась в уже знакомый (хоть и подвергшейся значительной трансформации) тоннель.

«А ведь могла и догадаться! – внезапно промелькнуло у меня в голове. – После того, как заживо сгорала в машине, как пытался переварить меня своими едкими соками отвратительный исполинский кишечник… После всего со мной произошедшего могла бы, кажется, и догадаться о том, как наикратчайшем путём выбраться из проклятого этого болота! Не брести по единственной его тропинке тупо и обречённо, а сразу же отпрыгнуть в сторону и…

Впрочем, стопроцентно я этого тогда знать не могла… но позднее ведь могла и сообразить, что не желает мне зла тот лягушкоголовый пенёк! Он мне самый оптимальный выход предлагал из безвыходной, казалось бы, ситуации, и заодно, кстати, пытался уберечь меня, дуру, от неизбежной встречи с жуткими болотными упырями.

Он мне добра желал, и ничего кроме добра… я же, вместо благодарности…

Я просто убила его, сама того не осознавая! И это уже вторая смерть от моей руки в таинственном этом тоннеле, ибо искрящейся невидимка, возможно, и не выжил после того, как я натравила на него Абрека! А огоньки, взлетевшие после к потолку – всего лишь оставшиеся от бедняги жалкие воспоминания…

Вспомнив про Абрека, я ещё раз и куда более внимательно осмотрелась по сторонам. А вдруг он тоже где-нибудь неподалёку?

- Абрек! – выкрикнула я и замолчала, прислушиваясь.

И Абрек тотчас же появился. Выскочил из полумрака тоннеля, как ни в чём не бывало, и подбежал ко мне, весело помахивая хвостом.

- Привет! – прошептала я, опускаясь на колени и обеими руками обхватывая лохматую шею пса. – Как же я рада снова видеть тебя, дружище! А ещё больше рада, что ты не сердишься на меня за то, что помогла тебе утонуть в том болоте!

Абрек, кажется, нисколечко на меня за это не сердился и тоже был весьма рад моему тут присутствию. Во всяком случае, он дружелюбно лизнул меня в щёку и вновь убежал в колеблющийся полумрак тоннеля, словно обследуя его.

Вздохнув, я поднялась с колен и, отряхнув джинсы от налипшей на них пыли, двинулась следом за псом.

Именно от пыли отряхивала я джинсы, ибо болотной грязи на мне (как и на Абреке) не осталось совершенно. А вот гуттаперчевая кукла в кармане джинсов сохранилась, и единственное, чего там не хватало, это ножниц… впрочем, я не очень-то и горевала об их утрате. Неторопливо продвигалась вперёд, а Абрек, то появлялся из темноты, словно желая удостовериться, что я никуда не исчезла и исправно следую в надлежащем направлении, то вновь надолго исчезал в загадочной глубине непонятного этого тоннеля.

*     * *

Тоннель окончился внезапно, даже не окончился, а просто превратился в неширокую дорогу, мощённую гладким и явно обожжённым красным кирпичом. Но я не сразу поняла это: во-первых, потому, что вокруг царила ночь, а во-вторых, я просто брела, низко опустив голову, а когда, наконец, решила остановиться и осмотреться вокруг, то вдруг обнаружила, что тоннель в очередной раз куда-то исчез.

Итак, под ногами у меня чувствовалась добротная кирпичная кладка, а по обе стороны от неё располагался лес или что-то, смутно его напоминающее. Это «что-то» являлось сплошным средоточием мрака, но на дорогу сверху полная луна щедро изливала свой мертвенно-бледный свет, так что недостатка в освещении тут не ощущалось. Во всяком случае, его было куда больше, нежели в недавнем тоннеле с редкими чадящими факелами на каменных стенах.

Хорошенько поразмыслив, я решила продолжить путь. Впрочем, ничего другого мне и не оставалось, не торчать же тут, на дороге, в тщетном ожидании сама не знаю чего.

Итак, я вновь двинулась в путь, а Абрек теперь не отходил от меня ни на шаг. Не знаю, опасался ли он чего-либо непредвиденного или просто посчитал, что вдвоём, оно и веселее как-то, только теперь пёс чинно вышагивал рядом, неизменно держась подле моей левой ноги, и лишь изредка тревожно рычал на обступивший дорогу густой кустарник. То есть, это я определила его, как кустарник, хоть каждый такой «куст» напоминал, скорее, безобразно измятый и донельзя перекрученный моток колючей проволоки.

Из-за этого дурацкого «кустарника» свернуть куда-нибудь в сторону от дороги не представлялось возможным… впрочем, я и сама не стремилась куда-либо сворачивать. По крайней мере, по дороге этой идти было легко и приятно.

А потом я поняла, что лёгкость движения – никакая не заслуга самой дороги. Просто впереди имелось «что-то», волшебное «что-то»… и мне так нужно было, так необходимо было туда попасть… и попасть как можно скорее. И это «что-то» всячески манило меня, ускоряя движение и наполняя невиданной лёгкостью и упругостью каждый мой шаг.