Гвоздика, корица и щепотка любви

Размер шрифта: - +

Глава 24 – Нож в спину

Он

 

Секундная вибрация приводит телефон в движение. И хоть я знаю, что там всего лишь отчет о доставке сообщения, все равно отвлекаюсь от монитора. Доставлено, прочитано, но в ответ – тишина. Вредная! Губы сами расползаются в улыбке. Мне не нужен ее ответ, чтобы догадываться о взаимности. Я вижу это каждую нашу встречу в ее глазах и улыбке.

 Взгляд цепляется за небольшую стопку модных журналов на столе, и они мне кажутся чужеродными в моем кабинете. Это неправильно: им не место здесь, также как вдруг не стало места в моей жизни их главному редактору. Это съедало меня изнутри. Рядом с Марой я чувствовал себя самым счастливым мужчиной, а возвращаясь домой горел в своем собственном котле.

Сколько так может продолжаться? Это безумие нельзя затягивать, но где взять силы на такой решительный шаг. Я не люблю Маргариту. Никогда не любил, теперь я прекрасно это осознал. Но бросить ее в таком положении – разве это не бесчеловечно? Находясь будто в дурмане от тяжелых мыслей, взял верхний номер и начал листать страницы, не пытаясь даже вникнуть в его заголовки. Глянец пестрил рекламой наших дочерних компаний, партнеров или надеющимися стать таковыми. Похоже, что с журналом дело дрянь. Раз единственные его спонсоры – люди, надеющиеся на благосклонность самого Вольского от их щедрого жеста. Оказывается, я выгодная партия. Жаль их потраченного времени и денег. Потому что такой явный подхалимаж совсем не моя история.

Странно, что Рита ничего не сказала об этом. Хотя и я никогда с ней не делился рабочими вопросами. Не от того, что это секретная информация или предназначенная для особо одаренных. Просто в семье Вольских никогда не говорили о работе. Отец, успешный бизнесмен на работе, переставал быть таким едва переступал порог дома. Мы не обсуждали валютные ставки, акции и договора за ужином. В стенах дома это было не принято. Даже если отцу приходилось взамен слушать рассказ мамы о цветущем фикусе, он делал это с искренней улыбкой и участием. Не понимал этого раньше, а теперь стремился быть похожим. Ничего нет важнее любящих людей рядом.

Я дам Рите все, что она хочет, обеспечу и ее и будущего ребенка, которого признаю своим и постараюсь стать для него хорошим отцом… несмотря на то, что не люблю его мать и не хочу провести с нелюбимой женщиной остаток жизни.

Взял в руки телефон и снова отложил в сторону. Это точно не телефонный разговор, лучше дождусь ее возвращения. С самого утра Рита уехала по своим срочным и неотложным в столицу, прихватив и мою машину. Что случилось с ее автомобилем на этот раз не берусь даже гадать, хотя наверняка она что-то говорила об этом накануне. Даже не задумываясь вручил ключи ее личному водителю, а с недавних пор она пользуется исключительно его услугами и не водит машину самостоятельно. Чему я только рад!

Предвкушаю встречу со своей нимфой и надеюсь на великую силу столичных пробок, которые смогут задержать в дороге мою пока еще невесту. Не могу противиться желанию услышать хотя бы ее голос и снова тянусь за телефоном, но нимфа не отвечает на звонок. От неутоленного желания весь мир вокруг входит в заговор против меня. Другого объяснения тому, что стрелки часов еле ползут и будто приклеились к циферблату у меня нет.

– Владислав Сергеевич, можно к вам? – стук в дверь отрывает меня от гипноза часового механизма, который, к слову, ни разу этому гипнозу не поддался.

На пороге нерешительно топтался Герман, глава охраны и обладатель еще уймы должностей, которые я повесил на него во время своего отсутствия в особняке. Наверное, именно благодаря его труду я вернулся в жилой дом с аккуратными и ровными газонами, а не пробирался через чащу к руинам. Мне бы устыдиться перед предками за халатность по отношению к семейному гнездышку, но я занят часами и попытками достучаться до Марьяны.

– Пока вас не было в доме были установлены камеры. Вам необходимо это увидеть. – В комнате повисло молчание в ожидании моего ответа, а я впервые на своей памяти видел Германа таким растерянным и смущенным что ли. В голову закрались крамольные мысли, а не пел ли я в душе и установлены ли вообще камеры там?

Тем не менее, я жестом пригласил мужчину войти. То, как он тщательно закрыл за собой дверь, только усугубило мои худшие подозрения. Но признаться, я даже не думал, что все окажется настолько плохо.

Камер в ванных и спальнях не оказалось, для моего следопыта вполне хватило и гостиной. Несколько секунд на записи ничего не происходило, и я медленно терял терпение, разглядывая интерьер своего же жилища. Скучающим взглядом я смотрел на монитор ровно до тех пор, пока в кадре не появилась Маргарита, которую держал за талию ее водитель. Что ж, помогать и поддерживать беременных женщин законом кажется не возбраняется, интересно что там говорится о том, можно ли совать свой язык им в рот.

Измена Риты незадолго до нашей свадьбы всколыхнула во мне злость, но совсем другого толка. Сердце совсем не чувствовало себя разбитым, а вот голова напротив – обманутой и использованной. Герман настороженно поглядывал на меня, опасаясь моей реакции. А я был напротив рад этой записи, дающей мне карт-бланш и распускающей за спиной крылья. Интересовало меня сейчас только одно, как долго длится эта связь. Может светская хищница хочет повесить на меня не только продвижение своего журнала.

Вру, еще меня интересовало почему Мара опять не отвечает на звонок, но с этим придется разбираться походу дела. Внимания Германа к моему телефону я уже не опасался, чем его в конце концов удивить после дома, нашпигованного камерами. Зато ему опять удалось провернуть этот трюк со мной.



Анна Милок

Отредактировано: 02.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться