Hassliebe

Глава 6

Ида стояла, устало прижавшись к горячей стенке вагона для скота, — она даже не могла присесть на пол, потому что под ее ногами лежало тело какого-то человека, возможно, уже мертвого. Со всех сторон на нее напирали люди — такие же как она, вымотанные и задыхающиеся от невыносимой духоты. Такие же евреи, как и она.

Спастись в Варшаве Иде так и не удалось — кто-то выдал ее. Попала в число тех тридцати шести тысяч, которых увезли в сентябре в лагерь.

На следующий день после ее приезда, Милош с Яном попрощались с ней — им надо было ехать назад в Краков. Ида стояла у окна и смотрела на размытое отражение Милоша в стекле, пока он неловко мялся у двери.

— Обещаю, — сказал тогда Милош, — мы увидимся с тобой через пару дней. А сейчас надо ехать…

— Я понимаю.

— Ида, — он подошел к ней сзади и положил ладонь на плечо, чуть сжав, — ты…

— Буду осторожна, — закончила она за него фразу и вздохнула, закрыв глаза.

— Именно, — прошептал Милош и обнял ее за плечи. — Мы вернемся через пару дней, и я сделаю все, чтобы увезти тебя как можно дальше.

— А что мне делать эти несколько дней? — так же шепотом спросила девушка. — Когда ты скрываешься, часы превращаются для тебя в столетия. Ты не представляешь, что это такое… Просто сидеть и ждать чего-то. А что ждет тебя впереди? Ты и не знаешь… Просто ждешь… Устаешь ждать, но насколько хуже было бы, если бы ждать стало нечего.

— Ида, в обед приедут люди из сопротивления, увезут тебя и спрячут. Это не больше, чем на три дня. Просто подожди три дня, прошу…

— А потом ты приедешь…

— А потом я приеду. И все закончится, обещаю.

Милош ушел, даже не попрощавшись с ней. Тихо закрыл за собой дверь; через две минуты зашумел двигатель их машины. Ида отошла от окна и взглянула на документы, которые для нее на столике оставил Милош. Мария Щепаняк, двадцать два года, родилась в Варшаве — вот, кем теперь была Ида Берг.

То утро было для нее грустным. Одной из причин был отъезд Милоша, с которым она не могла ничего поделать, кроме как смириться. Второй же причиной были грустные мысли и воспоминания о былом, которые настойчиво лезли в голову. Девушка вспоминала Краков, как она пела в ресторане, как она устраивала музыкальные вечера, как ей пророчили славу Марлен Дитрих. Она была по-своему известна, она всем нравилась, к ней были добры… А что сейчас? Она прячется в подвалах и на чердаках, она бежит и сама не знает куда, она никому не нужна, кроме Милоша. Хотела ли она вернуться в ту роскошную жизнь, к которой привыкла в юности? Конечно же, хотела. Да только наши желания, к сожалению, не всегда совпадают с нашими возможностями…

К тому же Ида вновь вспомнила о своей матери, о которой так и не смогла ничего узнать за это время. Ей было нестерпимо больно, что она не может узнать, жива ее мать или нет, не может узнать, куда ее отправили.

К обеду, как и говорил Милош, приехала машина с тремя мужчинами из сопротивления. Дяди Милоша тогда не оказалось дома, поэтому Ида вышла к ним с вещами сама. Они обменялись парой фраз, сели в машину и поехали.

— Давно приехала? — спросил мужчина, сидевший за рулем, который все время пути пытался хоть как-то держать нить разговора.

— Вчера, — смотря в окно, тихо ответила Ида, которой разговаривать особо не хотелось.

— А ты красивая, — улыбнувшись ей в зеркало, заметил он.

— Спасибо…

— Кудри такие рыжие, прям-таки медные! — усмехнулся он. — Пышные такие…

Ида вспомнила, как в эти самые кудри впились пальцы Того, кого она старательно пыталась стереть из своей памяти, и в этот же самый момент ей стало мерзко от самой себя. Она пыталась отогнать мысли о Нем прочь от себя, но воспоминания так и наваливались на нее.

— Давайте не будем говорить об этом, — голос ее дрогнул.

— Отчего же?

— Эти волосы доставили мне достаточно проблем, так что я с удовольствием избавилась бы от них.

— Да это же преступление — отрезать такое сокровище!

— Для меня они лишь клеймо.

Ида замолчала и угрюмо уставилась в окно, явно показывая тем самым, что продолжать разговор у нее желания нет.

Только сейчас в голову ей мысль о том, что все идет не по плану, что что-то не так. Для чего приехали трое, если забрать надо было ее одну? И почему же тогда те двое молчат, пока тот, что за рулем, пытается поддержать разговор? В голову Иды закрались очень, очень неприятные мысли…

Их подтверждением стал дом, мимо которого они проехали уже во второй раз — минут пять назад девушка обратила внимание на яркую вывеску у входа, и только что эта самая вывеска промелькнула снова перед ней. Вот теперь-то Ида заволновалась по-настоящему.

Только сейчас Ида вспомнила о том, что Милош на всякий случай сказал проверить тех, кто приедет, паролем — в это время никому нельзя было доверять. А Ида, отвлекшись на добродушную улыбку того, кто сейчас сидел за рулем, совершенно забыла об этом…

— Мы проезжаем эту улицу во второй раз, — тихо произнесла она, чувствуя, как страх все больше и больше запутывает ее в свои сети.

— На всякий случай, — коротко ответил сидящий за рулем.

— За нами никто не едет, — заметила она, пристально вглядываясь в затылок того мужчины.

Ей никто не ответил; в машине повисла напряженная тишина. Тяжело вздохнув, Ида поняла, что совершила ошибку, сев в эту машину, — это были не люди из сопротивления. И теперь она не знала, что делать: то ли попытаться выбраться из машины и сбежать, то ли нервно ожидать чего-то неизвестного, что ждало ее впереди.