И даже чудовища

Размер шрифта: - +

4. Дом с мавританской башней. 1923 г. Глава 20-23 (окончено)

20. Дневник Розалии Лэнгли. Часть первая

 

Деятельность заключает награду в самой себе.

Эмиль Золя

 

Порывшись в ящике комода, Лэнгли выудил связку старых, пыльных и тронутых сероватой патиной ключей. Они напомнили Вирджинии сказку о Синей Бороде. Конечно же, к замку подойдет самый маленький, а за дверью обнаружится кровь и мертвые жены хозяина. Или, скорее, мумифицированные.

Нужный ключ оказался длинным, со странно изрезанной бороздкой. На другом конце у него была красивая плетенка, украшенная гравировкой, с едва заметным отверстием, куда продевалось кольцо для ключей.

- Вам стоит полежать, - неодобрительно сказал Лэнгли, наблюдая за тем, как Вирджиния зашнуровывает ботинки. – Я схожу один.

- сэр, - сказала та.

- Ну вот, опять это ваше «сэр»! Знаете, мисс Эттл, в нем маловато почтения. Неужели вы думаете, я прячу в спальне покойной матери трупы своих жен?

Примерно этот образ и возник в голове Вирджинии, поэтому, смущенная, она предпочла отшутиться:

- А также миссис Треверс и миссис Симпсон, сэр.

- И ее противной дочери, - кивнул Лэнгли. – Что ж, идемте. Воля ваша.

И он предложил руку, на которую Вирджиния с радостью оперлась. Ее слегка шатало, то ли после мучительной ночи, то ли из-за общей усталости.

Спальня Розалии Лэнгли оказалась на том же этаже, в южном углу здания. Под той самой злополучной Мавританской башней. Вирджинию передернуло. Ключ с трудом повернулся в замке, из темной комнаты пахнуло сыростью, и ее передернуло вторично. Лэнгли прошел через комнату, раздернул шторы и распахнул окно. Дышать стало легче, запахло дождем.

- Бездельницы, - проворчал Лэнгли. – Сколько пыли. Посидите, мисс Эттл, я пока поищу дневник.

Вирджиния с радостью опустилась в кресло и откинулась на спинку. Ей не нравилась эта комната, она уже сожалела, что пришла сюда. Лэнгли, присев на стул перед маленьким переносным бюро, принялся разбирать отделение для писем. Нахмурившись, он захлопнул крышку и мрачно посмотрел на Вирджинию.

- Куда бы вы положили дневник, мисс Эттл?

- Никогда не вела дневник, сэр, - вежливо ответила Вирджиния. Ей хотелось как можно быстрее покинуть комнату.

- И все же, мисс Эттл? – сощурился Лэнгли.

Вирджиния пожала плечами.

- Под подушкой.

Лэнгли незамедлительно проверил это предположение, после чего покачал головой.

- Где-нибудь еще?

- Понятия не имею, сэр.

Запах затхлости и тлена стал сильнее. Он затопил комнату, изгнав легкий запах дождя и поздней осени. Вирджинии захотелось – потребовалось – как можно скорее выйти на воздух или хотя бы подойти к окну. Поднявшись, она сделала шаг в центр комнаты, покачнулась, и упала бы, не подхвати ее Лэнгли.

- Я же сказал вам сидеть в гостиной!

- Простите, сэр…. – пробормотала Вирджиния. От запаха ее начало мутить.

- Пойдемте.

Обняв девушку за талию, Лэнгли отвел ее к дивану, уложил и укутал пледом. Вирджиния приняла заботу совершенно безучастно. Наказав ей лежать и не двигаться, Лэнгли вернулся в спальню матери. Вирджиния закрыла глаза.

Ее преследовал запах. Казалось, сыростью и тленом пропахли одежда и волосы. Гнусно, до тошноты. Протянув руку, Вирджиния взяла со стола чашку и сделала жадный глоток. Чай был холодный и приторно-сладкий. В этой ядовитой – до горечи – сладости также чувствовался привкус гниения. Да и персик, сочный и ароматный, оказался гадким на вкус.

- Прекрати себя накручивать! – раздраженно процедила Вирджиния.

- Что, простите?

Лэнгли положил несколько тетрадей на край стола и заинтересованно взглянул на девушку. Та смутилась.

- Ничего, сэр.

Лэнгли хмыкнул, сел в кресло и внимательно изучил осадок на дне чашки.

- Что-то сегодня с нашими балаболками случилось. Чай заварить не в состоянии. Знаете, где я отыскал дневники?

Вирджинии это было совершенно безразлично, тем не менее, она кивнула и пробормотала:

- Где же, сэр?

- В нижнем ящике комода! Он битком набит старыми тетрадями и еле открылся. Держу пари, моя мать единственный человек, кому вообще пришло в голову держать дневники в таком месте! Вы в порядке, мисс Эттл? Вы очень бледны.

Вирджиния могла бы сказать своеобычное «сэр», но промолчала. Впрочем, Лэнгли сейчас менее всего, кажется, волновал ее ответ: он был занят изучением дневника. Пролистав до конца первую тетрадь, он отложил ее и принялся за вторую.

- Вот! Шестьдесят первый год! «Май, 4. Сэнт-Кэтринс-Холлоу, дом вдовы Марш…» Помню, мама рассказывала, что первое время они жили у весьма достойной вдовы. Значит, Марш… «Посетила сегодня стройку. Чарльз с гордостью продемонстрировал мне яму в земле, которую назвал ”котлованом”, и часть цокольного этажа. Я спросила, почему он сложил две стены из мрамора, это ведь так дорого, но тут подошел архитектор, и мне пришлось с ним знакомиться. Его зовут Фредерик Ронг. Англичанин, но очень уж походит на иностранца. Очень неприятный человек. Я спросила его, для чего стену сложили из мрамора, и архитектор сказал: “Для прочности”. Наверное, дело в том, что он родился где-то в Калькутте, а живет сейчас во Франции».



Дарья Иорданская

Отредактировано: 08.11.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться