И даже чудовища

Размер шрифта: - +

9. Ариадна на Наксосе. 1948 г. Глава 8

8. Тень из теней

 

Беатрис спала, свернувшись калачиком в кресле. Бекки укрыла ее пледом и вышла из комнаты. Фредерик, присев на край стола, коснулся шахматных фигур.

- Она тебе нравится, верно?

Страж кивнул.

- Ну не можем же мы оставить ее себе! Это ведь не бездомная собака. Что значит, она никому кроме нас не нужна?

- Девушка – сирота, так что ваш страж недалек от истины.

Фредерик обернулся.

- Ланкастер. Что вам понадобилось здесь?

Некромант опустился в кресло, взял белого короля и принялся вертеть его в пальцах.

- Мы с вами лучше прочих понимаем, что происходит, верно?

- Мы с вами лучше прочих понимаем, что я бессилен, - парировал Фредерик. – Вы зашли поболтать?

- Я зашел сказать, что Родерик почти разобрался в проблеме. У него всегда это хорошо выходило. Моя сфера – тайны прошлого. И я кое-что в этом прошлом откопал. Незадолго до своей смерти Бромис послал письмо, и я сумел переговорить с адресатом.

- Полночь, полнолуние, кровь черного петуха? – хмыкнул Фредерик.

- В наши дни приходится обходиться обычным. Но я тем не менее кое-что выяснил. Незадолго до смерти Бромис почувствовал, что его преследуют, о чем и написал своему близкому другу и коллеге.

- Людей нашей с вами профессии рано или поздно начинают преследовать, - пожал плечами Фредерик. – Как правило ближайшие соседи с кольями и факелами. Во «Франкенштейне» все это неплохо показано.

- Бромиса волновало нечто конкретное, - Ланкастер вытащил портсигар. – я закурю? Так вот, Бромиса волновало кое-что конкретное. На полях своего экземпляра Misteria de Vita в девятой главе он записал некое, как он сказал, озарение. И из-за этих нескольких строк потерял покой.

- И мы заодно.

- Не спорю. Однако, в письме он описал человека, который настойчиво интересовался книгой и коллекцией редкостей. Худой, серый и невыразительный.

- Каковых много.

- Не люблю совпадения, - покачал головой Ланкастер. – Раздражают.

- В любом случае, мы ничего не можем проверить, - Фредерик мрачно посмотрел на спящую Беатрис. – И в любом случае, мне будет спокойнее, когда фибула вернется в хранилище и сыщется плащ.

- А по поводу этого я тоже имел интересную беседу. Черт побери! – Ланкастер ударил себя по колену. – Хотел бы я побеседовать с самим Бромисом! Но и от его приятелей я кое-что узнал. Часть своего имущества Бромис передал какому-то аббатству и, вроде бы, в списках был плащ.

- Какой-то плащ? – с усмешкой уточнил Фредерик.

- Должен ли я отнести мисс Шелдон в ее комнату? Юной девушке не годиться спать в кресле.

- Отнесите, - кивнул Фредерик. – Страж, найди Леди. Пусть сообщит Дому Бенедикту, что мне очень нужно его видеть.

 

 

Из гипотетического дневника мисс Виктории Дерби

Ночь с 19 на 20 октября 1947 года

Темно и тихо. Я чувствую, как меня овевают волны горячего воздуха. Я начинаю различать слабое свечение камина, скрытого плотным экраном. И голоса во тьме, они пугают меня.

- Неплохо ты устроился. Славный дом.

Говорят вроде бы по-румынски, но я понимаю.

- Лучше, чем я заслуживаю, хочешь сказать? – второй голос принадлежит Бэзилу.

- Я думал, ты избавился от этой вазы!

- А как же память? Элизабет держала в ней змей.

- Бр-р! Не напоминай!

- А я теперь держу прах Элизабет, - меланхолично продолжает Бэзил. – Неразумно, думаю, оставлять его там, где могут упасть лунные лучи.

- Очаровательно! – язвительно отвечает собеседник.

- А у тебя крысы и родня в склепе.

- Ну, с моей-то родней такие неприятности не грозят!

Открывается дверь, и на пол ложиться прямоугольник медово-желтого цвета. В проеме вырастают два силуэта; пониже – Бэзила, повыше – его приятеля. Они стоят и смотрят на меня.

- Все еще без сознания?

- Увы.

Я хочу сказать, что уже очнулась, что слышу и вижу их, но язык отнялся. Или же распух и не умещается во рту. Мне плохо, очень плохо.

- У нее лихорадка…

На лоб мне ложиться холодная рука. Запах мяты и каких-то благовоний. Рука ласково гладит меня по волосам.



Дарья Иорданская

Отредактировано: 08.11.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться