И горше боли будет радость

Font size: - +

13

* * *

  Давно уже Леське не спалось так плохо, как этой ночью. Заснуть глубоко не получалось: из-за сильной эмоциональной встряски мозг упорно не желал отключаться, прокручивая какую-то бессмысленную ерунду как заезженную пластинку. Видения балансировали на грани, где было почти невозможно отличить поверхностный сон от бредовой яви, и в какой-то момент Леське показалось, что в комнату вошла Аня. Если бы кто-то спросил сейчас, спит она или грезит наяву, Леська не сумела бы ответить наверняка. Сестра тихонько уселась в ногах на её постели и одарила чуть кривоватой насмешливой улыбкой:

 - Ну, что скажешь?

 - А что я должна говорить? – Леська слегка опешила и сильнее сжала край одеяла, будто подсознательно пытаясь защититься с его помощью.

 - Ну, хотя бы поделиться впечатлениями. Ты осталась довольна? Ты всегда соглашалась, что Герман классный.

 - Это случайность… – выдохнула Леська, не отдавая себе отчёта, что собирается оправдываться перед человеком, которого давно нет.

 - Нет-нет, – Аня замахала рукой, – не думай, я не злюсь. Это было бы так глупо, – она издала лёгкий смешок. – Я рада, что у нас с тобой так много общего. И всегда было, хоть ты и не признаёшь этого. Я не против разделить с тобой всё, Лесик. Свои интересы. Свою жизнь. Своего парня, в конце концов.

  Сама Леська была категорически против дальнейших разговоров в таком русле, но вязкая материя абсурдного сна не выпускала, не позволяла разорвать его ткань какими-то здравыми аргументами.

 - Ты не можешь, – она всё же попыталась, – всего этого нет. И тебя нет.

 - Ты ошибаешься. Я есть. Я уже говорила тебе, что буду жить здесь всегда. Ты и сама это знаешь, просто боишься признаться. Мы есть одно целое, Лесик. Ты ведь поняла, что платья могут быть вполне удобными. И лилии не такие уж вонючие, правда? Ты привыкнешь, это несложно. Хотя и немного неуютно, согласна?

 - Что? – Леська почувствовала какой-то подвох, и беспокойство стало усиливаться.

 - Тебе ведь не понравилось ощущать, что тебя нет. Тебя не было для Германа. А я была. Неприятно, да?

 - Уйди! – крикнула Леська, запуская в сестру подушкой. Она шмякнулась на пол, как рыхлая белая клякса. Девушка села на кровати с колотящимся сердцем и плохо соображающей головой. Комната была пустой и тёмной, и лишь где-то на задворках сознания чудились отголоски шёпота: «Я всегда буду здесь…» Взгляд скользнул по фотографии на комоде. Она вправду чуть светится или это отблески уличного фонаря? Измученная Леська рухнула обратно в постель, крепко зажмурилась и укуталась в одеяло. Если так пойдёт и дальше, консультация Богданова будет очень даже нелишней…

  Уснуть удалось лишь с рассветом. Плотные шторы позволили Леське проспать вполне достаточно, чтобы восполнить свои ночные бдения. Из кровати она выползла, когда утро уже можно было считать оконченным. Голова гудела, как пустой котёл, глаза то и дело слипались из-за сбившихся биоритмов, и девушка ощущала себя разбитой и совсем не отдохнувшей. В турку отправилась двойная доза кофе. Леська потыкала в кнопки на телефоне, запуская плэйлист с музыкой – должно же быть в этом мире что-то, что поможет ей взбодриться и забыть полуночный абсурд.

   «…Я не хочу расставаться с тобою

        Без боя, покуда тебе я сню-усь.

        Будь моей тенью-у-у…»

  Песня «Сплина» ворвалась в тишину квартиры, вместо ожидаемой бодрости вызвав лишь приступ тихой истерики. Забыться не получилось – песня только ещё больше нарушила хрупкое равновесие в сознании. Слишком уж слова были созвучны тому, что она слышала ночью…

 - Ну уж нет, – Леська сжала кулаки, – я пока что тоже есть. И ничьей тенью быть не собираюсь!

  Густая шапка кофейной пены величаво перевесилась через край и зашипела на плите.

 

  Дальнейшие дни стали для Леськи беспросветным кошмаром. Она забыла, что такое нормальный сон: каждая ночь становилась пыткой. Она то валялась по полночи, мучаясь от бессонницы; то погружалась ненадолго в сон, который неизменно заканчивался очередным кошмаром, заставляя вскакивать и бояться уснуть вновь. Бесконечная круговерть выматывала, недостаток отдыха лишал сил. Весь день Леська ползала, как одуревшая осенняя муха, мечтая лишь о нормальном сне. А ночью всё повторялось сначала. Чувствуя, что нервы уже на пределе, что она срывается по мелочам, а то и вовсе без повода, Леська отправилась пополнять содержимое своей аптечки. Что там – успокоительные, снотворное? Дайте уже хоть что-нибудь, чтобы обрести покой…

  Почему-то ей сейчас совершенно не хотелось ни видеть кого бы то ни было, ни говорить о том, что отравляло ей жизнь. Леська была уверена, что Димка опять постарается убедить её в том, что ничего особенного не происходит, что все свои проблемы она придумывает сама, а в ночные диалоги с Аней может и вовсе не поверить. Поэтому она всё чаще находила какие-то причины, чтобы ответить отказом, когда Димыч предлагал увидеться. Говорить же с Германом не хотелось потому, что он почти наверняка примет сторону Ани, а противостоять двойному бреду у Леськи уже не было сил. Она была несказанно рада тому, что тот и сам не появлялся и не звонил, будто чувствуя её настрой. Днями напролёт она просиживала в апатии на диване, бездумно щёлкая пультом телевизора. Многократно листала одни и те же фотоальбомы, всматриваясь в лица тех, кто окружал её когда-то. Сейчас Леська была совершенно одна, в тупике, не зная, как выбраться обратно на ровную дорогу. Как убедить сестру оставить её в покое, исчезнуть, позволить жить своей жизнью. Может, ей нужно просто попросить её об этом?..



Жанна Воскресенская

Edited: 23.12.2018

Add to Library


Complain