И горше боли будет радость

Font size: - +

Эпилог

    Эпилог

 - Дмитрий Саныч, вы мне срочно нужны как мужчина! – торжественно сообщила вооружённая тряпкой и бутылкой моющего средства Леся.
 - Ммм, ролевые игры? Хозяин и служанка? – насмешливо промурлыкал Димка, падая на кровать и принимая вальяжную позу. Вернее – пытаясь принять, поскольку в образе пресыщенного аристократа уворачиваться от летящей в голову тряпки было несколько затруднительно.
 - Да ты маньяк! Руки убери! Я порядочная девушка! – хохотать и одновременно сопротивляться получалось плохо: «порядочная девушка» и глазом моргнуть не успела, как её вероломно опрокинули подсечкой на постель. Дальнейшие действия парня позволяли и дальше не сомневаться в ее порядочности. – Ну Ди-и-им, ну хватит! Ты думаешь, мне сильно охота эту генеральную уборку делать?! Но есть такое волшебное слово «надо»! И ты обещал мне, что починишь, наконец, этот дурацкий ящик в шкафу! В конце концов, я же для ТВОИХ вещей место освобождаю!!!
  Шкаф был единственным предметом мебели, оставшимся в комнате с тех пор, когда она была ещё комнатой двух сестёр. Впрочем, его купили и поставили совсем незадолго до Аниной выходки – девчонки даже вещи в него толком не успели разложить. С Аней он не ассоциировался ни у Леси, ни у мамы – поэтому и избежал участи остальной обстановки комнаты.
  Этот ящик для белья в нём заедал с самого начала: выезжал сантиметров на пятнадцать, а дальше – ни в какую. Наверное, починить его было парой пустяков; но Леське хватало второго ящика, а бывший Анин так и пустовал. Но сейчас Димка уже почти полностью перебрался в её квартиру, и второй бельевой ящик был бы очень кстати.
 - Ладно, сейчас разберёмся... Там, по ходу, застряло что-то. Провалилось за заднюю стенку и цепляется.
  Загадочное «что-то» сдаваться упорно не хотело. Димка пытался и разобрать ящик, и поддеть чем-то вроде рычага, ворча, что за это время он бы уже три аппендикса удалил. Леська уж и не рада была, что подключила его к решению проблемы – она-то надеялась, что каждый будет заниматься своим делом. Однако хирург Карелин работать без ассистентов не привык, поэтому ей приходилось лишь оперативно реагировать на команды, отдаваемые деловитым голосом: «Отвёртку!», «Пассатижи!», «Подержи так, я сейчас найду что-нибудь типа клина».
  Наконец, когда запас прочности почти иссяк и в воздухе запахло грандиозной ссорой, злополучный ящик с сочным треском вылетел из крепления, едва не приземлившись мастеру на ногу.
 - О-о, ты мой герой! – облегчённо воскликнула Леська. – Надеюсь, шкаф нам на головы не сложится? А то мало ли: вдруг это был несущий ящик!..
 - Ага, вот что там застряло! – её последнюю реплику парень оставил без внимания. – Смотри, Лесь!
  Димка протягивал ей маленький мешочек из чёрного бархата. Леся посмотрела недоумевающе – и вдруг поняла. Сердце яростно заколотилось. Она развязала тесёмку. На ладони лежал кулончик – серебряный лисёнок на кожаном шнурке. Анин последний подарок, явно приготовленный к какому-то событию и заботливо припрятанный – чтоб сестра не нашла раньше времени. Не нашла. И никто не нашёл.
  Следующей из мешочка выпала миниатюрная открытка – самодельный коллаж, распечатанный на принтере. Белая бабочка сидит на любопытном носу рыжего лисёнка.
  «Ты лучшая, Фоксик!
   З.Ы. Не дуйся, я больше не буду».
  Строчки расплывались перед глазами. На что уж «дулась» Леся тогда, в бесконечно далёкой прошлой жизни – сейчас уже и не вспомнить. Мало ли было у них мелких ссор и разногласий? Но сейчас эти слова были уже не просто «приветом из прошлого» – в свете всего произошедшего невинная фраза приобрела мистически горький смысл.
  «Я больше не буду».
  Я. Больше. Не. Буду.
  «И горше боли будет радость».
  Димка обнял ее. Тот, прежний Димка, свёл бы всё к шутке, не лишённой здорового медицинского цинизма. И это ничуть не было бы обидно и бестактно, и было бы даже смешно, и подбодрило бы её. Это было бы нормально и хорошо. Но сейчас он молчал. И с этим новым Димкой не нужно было прятать слёз, боясь их несвоевременности.
  И она плакала. Горько, самозабвенно, но не безнадёжно. Ощущая, как медленно, но верно заполняется слезами пустота в душе – чтобы, заполнившись, исчезнуть вместе с ними.
  Рука. Держись.
  Держусь.
 - Нет, Аня, – сквозь слёзы Леська улыбнулась сестре, глядевшей на нее с фотографии на полке. – Ты – будешь. Пока есть я, будешь и ты. И для этого совсем не надо меня менять или, того хлеще, прогонять. Глупышка ты, глупышка...
  Димка едва заметно кивнул и, взяв у Леси из рук кулон, аккуратно застегнул его у неё на шее.

 

                                              КОНЕЦ



Жанна Воскресенская

Edited: 23.12.2018

Add to Library


Complain