И повеяло смертью.

Размер шрифта: - +

Удар ножом в сердце.

Помните, я сломал картину? После этого ко мне в больницу пришли Лучано и Мистер Ли. Это я помню слишком ярко, и мне до сих пор не по себе.

Оба были очень мрачные. Они зашли в палату, сели и уставились на меня. Мне стало неловко.

-Хм, - первый начал Мистер Ли. Он никогда не был многословным, если, конечно, не считать оскорблений.

- Ты разрушил, - медленно проговорил Лучано, - Разрушил...

Голос у него дрожал, губы были сухие, но глаза пылали беспросветным отчаянием и какой-то непонятной злостью.

- Что разрушил? - не понял я, - Если дело в деньгах, то я верну...

- Ты ничего не понимаешь, глупец! - вскричал продавец художественных товаров, - Это было очень важно. Сейчас ты, конечно, не поймешь...

Он отвернулся. Мистер Ли положил ему руку на плечо и сказал мне:

- Больше ты не занимаешься со мной, Джошуа. Я уезжаю из этого города. Лучано тоже.

- Я зашёл сюда - начал он, но его голос сорвался, - Зашёл сюда попрощаться. Я привязался к тебе, мальчик, но сейчас должен тебя покинуть.

Он отвернулся.

- Нам пора – холодно сказал Лучано, прожигая меня взглядом.

- Знаю – тихо ответил Мистер Ли.

Лучано издал непонятный, яростный звук, и стремительно выбежал из палаты.

Мистер Ли помялся и потом вдруг резко повернулся ко мне. Я чувствовал, что он хотел рассказать мне, в чём дело, но в последнюю секунду передумал. Что-то его остановило.

- Береги себя, - лишь тихо сказал он и ушёл. Больше я его не видел. Никогда.

***

Я провалялся в больнице практически неделю, а потом меня перевели домой под строгий родительский контроль. Раз в несколько дней к нам заходила медсестра, чтобы проверить, всё ли в порядке с переломами и насколько правильно они срастаются. Ещё в больнице старенький врач сообщил мне, что гипс снимут примерно через полгода, может больше.

- Вы должны быть очень аккуратны, молодой человек - монотонно добавил он, заполняя мою карточку, - Мы же с вами не хотим осложнений, так ведь?

Он отдал мою медицинскую карту маме, и ушёл. Она смотрела на меня с сочувствием и лёгким непониманием. Она не считала уход моего учителя чем-то чудовищным. Я же всю неделю размышлял об этом, лёжа на кровати и глядя в потолок. Меня задавливало предательство Мистера Ли, непонятная ярость Лучано, моя сломанная рука... Я был одинок и беспомощен. Злость распирала меня изнутри. Я ломался. Всё то доброе, что Мистеру Ли удалось привнести в меня, медленно, но верно крушилось сознанием обиженного ребёнка, непонимающего, что происходит. Дети не склонны к самоанализу, они скорее подвержены порывам эмоций. Я разрушался. Сыпался, словно сгоревшая деревяшка, и развевался по ветру, подобно пеплу.

Но страдание не может длиться вечно. Вскоре его сменило крайнее возмущение. Я начал злиться на Мистера Ли. Злиться на всё, что происходило со мной, обвиняя весь мир, уходя в себя и закрываясь. Было тяжело.

Ещё меня угнетала перспектива сидеть дома, ведь мне запретили любую физическую активность. А мать с отцом были очень строги со мной, и не хотели допустить повторного перелома.

- Будет лучше, если ты это время посидишь дома, сынок, - ласково, но настойчиво говорила мама, и я понимал, что "лучше" в её понимании это "не смей меня ослушаться, иначе ты пожалеешь об этом". Но я был не тот человек, которого легко сломить.

Я начал читать классическую литературу, и огромные стопки книг стояли по всей моей комнате. Их было так много, что всем приходилось аккуратно лавировать между ними, чтобы ничего не сбить. Ещё я рисовал. Очень много. Рисовал до дрожи в руке, засыпая на холсте от усталости. Мне это было нужно, чтобы отвлечься от своих размышлений. Творчество действительно помогает. Когда я рисовал, я не думал. Я чувствовал. Причём не разбитую беспомощность и усталость, а внутреннее вдохновение и подъем. Меня творчество морально обогащало, было ощущение, что я создаю мир, и из под моей кисти выходит нечто невообразимо прекрасное и неповторимое.

Помогала справляться с душевными терзаниями и наука. Тогда я читал учебную литературу беспорядочно и запойно, не совсем понимая, но очень увлекаясь. Позже начал выбирать её осмотрительнее. Отец, работавший инженером, многое объяснял мне в достаточно упрощенном варианте, и я всегда с жадностью слушал.

Справляться было сложно, но я искал способы. Я не собирался сдаваться.

***

- Джошуа? - тихо позвала меня мама, осторожно входя в комнату.

Я оторвал взгляд от "Гамлета" и поднял голову.

- Что? - сонно спросил я, глядя на неё сквозь полуопущенные веки.

- Гипс, сынок - она улыбнулась - его снимают сегодня.

- Правда? - воскликнул я радостно, и быстро вскочил со стула, обняв её, и случайно сбив одну стопку книг.

- Мисс Уитни уже тут, милый, - сказала она и вышла.

Мисс Уитни, моя медсестра, вошла и широко улыбнулась

-Здравствуй, Джош - сказала она громко.

Честно говоря, она всегда говорила громко. Будто не могла иначе, она орала любую фразу, причём так радостно, словно сегодня лучший день в её жизни. Она любила вокруг себя всё, а особенно свою работу. Помогать людям - это призвание, как я считаю. Нельзя помогать всем вокруг и ненавидеть свою помощь, нельзя делать что-то хорошее через силу, думая, что это делает тебя лучше. Добро должно литься из сердца. Как у Мисс Уитни.

Она подошла ко мне, держа в руках ножницы и ванночку с водой. Она опустила мою руку в ванночку, подождала, пока гипс отмокнет, и аккуратно разрезала его.

-Вот и всё, Джошуа - проорала она мне в ухо. - А теперь я пойду, в больнице ещё куча дел.

Она встала, и уже собиралась уйти, как вдруг остановилась, держа в руках ванночку с таявшим в ней гипсом.

- Ты заходи, если будет время - гаркнула она, глядя на меня добродушно. Она привязалась ко мне, а я к ней. Увидев её в первый раз, я сразу испытал к ней симпатию. Её большое добродушное лицо с сияющими голубыми глазами подкупало своей искренней добротой. Мисс Уитни вообще была на редкость приятным человеком во всех отношениях, кроме, пожалуй, оглушающего голоса.



Тони Рэй

Отредактировано: 02.01.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться