И снова в дорогу

Часть II, Глава XIV

Глава XIV

 

Гарпии, которых они так и не поймали, мальчишник, который грозился устроить ему Сирен-Сотко, свадебное платье Леноры, которое он так никогда и не увидит… И лицо Юрены, так долго смотревшей вслед его вагону… Как же все это неинтересно и неважно по сравнению с этой болью и этим палящим солнцем! И откуда здесь вообще солнце, на этом маленьком континенте, небо над которым всегда затянуто густыми тучами?

Фиолорис медленно приходил в себя, одно за другим вспоминая события прошедшей ночи. В городе была стычка, он пытался хоть кого-то спасти и, кажется, кое-что ему даже удалось, но потом в него стреляли и, видимо, посчитали убитым, потому что находится он, судя по всему, все в том же полуразрушенном доме среди каменных обломков, когда-то бывших потолком. Сейчас от потолка, похоже, вообще ничего не осталось: насколько Лютл мог видеть, все вокруг было залито солнечным светом. Впрочем, видел он не слишком много – только паркетный пол, усыпанный кусками камня и пылью. Часть крыши, за которой он вчера пытался спрятаться, загораживала ему почти весь обзор.

Он лежал на боку, лицом к этой большой каменной глыбе, согнувшись и прижав обе руки к груди – пальцы, казалось, прилипли к пропитавшейся кровью куртке. Хотя правая рука, подбитая вчера боевым магом, почти ничего не ощущала. Зато в груди при каждом вздохе пульсировала боль, а во рту стоял противный горько-соленый вкус крови. «Даже странно, почему я до сих пор жив?» - отстраненно подумал зверолов и невольно усмехнулся про себя: не зря все его друзья говорили, что он в первую очередь исследователь, а потом уже зверолов. Другой бы на него месте интересовался, доживет ли он хотя бы до вечера, а лучше до того момента, как его найдет кто-нибудь из местных.

Учитывая, что вокруг стояла почти абсолютная тишина, шансов быть обнаруженным у Фиолориса было немного. О том, что теперь происходило в городе, можно было только догадываться, но что-то подсказывало Лютлу, что устроенный людьми ночной разгром с восходом солнца стал еще яростнее и продолжился в других кварталах. Так что надеяться на чью-то помощь не стоило: и люди, и вампиры сейчас были слишком заняты, чтобы искать раненых в полуразрушенных домах. Выбраться же оттуда самому было и вовсе нереально: первая же попытка Лютла пошевелиться и оглядеться вокруг закончилась такой вспышкой боли, что он едва опять не потерял сознание.

Однако отдышавшись после этого неудачного движения, Фиолорис заметил, что ему все-таки удалось немного повернуть голову, и теперь он может рассмотреть часть комнаты, в которой находится. По стене зигзагом поднималась широкая трещина, под которой лежал раздавленный куском крыши диван, густо усыпанный какой-то серой пылью, напоминавшей пепел. Лютл не сразу понял, что это за пыль, а поняв, торопливо отвел взгляд подальше от дивана. И с изумлением обнаружил, что в доме он не один.

В углу комнаты, придавленный к полу толстой каменной плитой, когда-то, вероятно, бывшей частью стены, неподвижно лежал вчерашний предводитель вампиров, так и не успевший улететь с крыши из-за своего молодого собрата, от которого теперь не осталось ничего, кроме горстки праха. Его лица Фиолорис не видел: спасаясь от солнца, флорианец прикрыл голову какой-то тряпкой – бесполезная, если вдуматься, затея, так как свет понемногу проникает даже сквозь плотную ткань. Впрочем, даже если тряпка и могла более-менее защитить лицо вампира, жить ему в любом случае оставалось недолго: открытые кисти его рук уже были покрыты волдырями ожогов, а придавившая его ноги плита должна была переломать ему все кости. Тем не менее, пока он, без сомнения, был еще жив, хотя и не приходил в сознание.

Фиолорис вздохнул чуть глубже обычного и закашлялся. У него опять потемнело в глазах, и несколько секунд он был уверен, что этот вздох был последним в его жизни. Но затем в голове у него вновь прояснилось, и он вдруг почувствовал зависть к этому жителю Нионы, волею судьбы оказавшемуся его «товарищем по несчастью». Ему сейчас не больно, он вообще ничего не чувствует, а через пару часов он превратится в такую же кучку пепла, как и тот его соотечественник. А он, Лютл, даже умереть быстро не может, и сколько ему еще здесь лежать, задыхаясь и мечтая о глотке воды – неизвестно. А в столице Флорианы его сейчас ждет Одон-Фиф, которому он так и не отправил письмо с информацией о гарпиях… Ждут Эльха с Юреной, наверняка уже узнавшие последние новости о разгоревшейся здесь войне, ждет Крифф на своем корабле и Ленора в таком далеком отсюда Сэфэре… Зверолов закрыл глаза, представляя лица всех этих надеявшихся на него людей, и едва не заплакал от досады. Он не выполнил ничего из того, что ему необходимо было сделать, он полностью перечеркнул свою жизнь и теперь не сможет даже попросить у них за это прощения!

Солнце припекало все жарче, пить хотелось уже просто невыносимо, но сознание по-прежнему оставалось на удивление ясным, и даже боль в груди как будто слегка утихла. Фиолорис приоткрыл глаза – посмотреть, как там второй «обитатель развалин», и вздрогнул. Из-под куска материи на него смотрели поблескивающие темно-вишневым цветом зрачки.

Некоторое время человек и вампир молча смотрели друг на друга. Наконец, флорианец чуть-чуть приподнял закрывающую его голову ткань и высунул оттуда кончик уже слегка обожженного солнцем носа.

- Эй! – позвал он Лютла дрожащим от слабости голосом. – Ты говоришь по-флориански?

- Да, - хриплым шепотом отозвался зверолов и тут же снова закашлялся, сплевывая на пол кровь.



Татьяна Минасян

Отредактировано: 29.06.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться