И в сумерках придёт рассвет

20 Элькит

Мара Джалина сидела на корнях огромного дерева, служившего им жилищем. Держала на руках крошку Киралейна и грелась в лучах июньского солнца.

Малышу исполнилось два месяца, но рос он не по дням, а по часам. Мара всерьёз подозревала, что ей недолго предстоит возиться с пелёнками. Ребёнок уже прямо держал головку, пробовал сидеть и ползать, а сейчас размахивал ручонками, деловито что-то агукал и временами вскрикивал восторженно.

Причиной столь бурной радости являлась белка, озабоченно шнырявшая по дереву с ветки на ветку. Временами она замирала, испуганная возгласом мальчика, затаивалась, но тут же вновь принималась за свои беличьи дела.

– Что там, мой милый, белочка, да? – ворковала Мара. – Белочка… Нет, Киралейн, не надо ловить белочку! Она любит свободу, как и все мы, – добавила она грустно и, нагнувшись, поцеловала сына в румяную щечку, вдохнув тот особенный сливочный аромат, которым пахнет лишь кожа ребёнка.

Малыш активно рос и ел уже всё подряд, а Аринэль почивала его всевозможными ягодами. Волшебница нянчилась с сыном принцессы как с родным. Должно быть из-за того, что за всю её бесконечно долгую жизнь у неё никогда не было своих детей, да и, вообще, жила эльфийка в одиночестве.

– Я принесла клубники для нашего мальчика, – услышала Мара.

Аринэль уселась рядом, взяла Киралейна на колени и принялась кормить его с маленькой ложечки растёртыми ягодами.

– Ты думала о том, что я сказала вчера? – спросила Хранительница Арина.

– О том, что мне пора покидать твой славный лес, ясная госпожа? – уточнила Мара Джалина. – Я часто думала об этом дне. Думала, куда мне идти дальше. Если бы опасность угрожала только мне, я бы вновь отправилась в скитания, но слишком велика вероятность столкнуться со слугами Катараса, да и Каргиона теперь не оставит меня в покое. Я не могу отдать им сына. Никогда! – горячо продолжала Мара. – Я обязана найти укрытие для него.

– И что ты решила? – тихо спросила Аринэль.

– С тех пор, как я оказалась здесь, мне часто снятся странные сны, сны… о прошлом. Пожалуй, это твой Арин, а не Дриман, стоило назвать Лесом Грёз… – вновь начала речь Мара. – Чаще других мне снится мой дядя, король Остенграда. Я пускаю три стрелы из подаренного им лука, и они попадают в цель. Может, и я, подобно стреле, должна найти свою цель и устремиться к ней? Теперь, когда я знаю, кто я – я знаю, что не одна. Остенград – непреступная горная крепость. Я думаю, она могла бы стать надёжной защитой для меня и наследника Ринай.

– Это мудро, – рассудила Аринэль. – Ты ищешь поддержки родной крови. Это мудро. Но ты забываешь, на Востоке люди не любят Элдинэ. К тому же остенградцы горячи и вспыльчивы. Вряд ли твой дядя примет ребёнка-полукровку. Ненависть к эльфам у горцев слишком сильна.

– Да, я знаю, – подтвердила Мара. – Говорят, в древние времена на Востоке была жестокая война между двумя нашими народами. Но сейчас, спустя столько лет, глупо вспоминать об этом. Эльфы уже давно ушли из тех мест. В той войне погибло много предков остенградцев, но, насколько мне известно, именно люди начали ту войну и вторглись во владения горных эльфов.

– Так и было, – подтвердила Аринэль, – но не вздумай сказать это кому-то в Остенграде! У них есть своя версия истории. И для них эльфы – злодеи пострашнее Катараса и Каргионы.

– И всё-таки я хочу попытаться, – твердо решила Мара Джалина.

– Хочешь – иди! Но Киралейна я тебе не отдам, – сказала волшебница.

– Что? – воскликнула гневно принцесса, вскакивая с места.

– Не горячись! – мягко одёрнула её Аринэль. – Нрав у тебя, что у твоего дяди. Я имела в виду, не отдам пока. Сначала пойди в Остенград одна: узнай, как встретят тебя твои родичи, как отнесутся к тому, что у тебя есть ребёнок! Если король не откажет тебе в защите, вернёшься ко мне за сыном. К тому же он ещё мал для таких длительных походов. Я укрою его ещё ненадолго. Но возвращайся скорее, с хорошими или с дурными вестями! Я могу потерять свою силу и могущество, помогая вам, и стать уязвимой для тёмной магии Каран Гелана.

– Ты права, ясная госпожа, нельзя понапрасну рисковать моим мальчиком, – согласилась Мара. – Если он ещё может остаться под твоим присмотром, хотя бы на месяц, я буду очень тебе благодарна. Но разлука с ним… Как я переживу её? – она забрала сына у волшебницы, прижимая к груди. – Каким долгим будет месяц без него! Мой малыш, Киралейн, свет мой, как же я буду там без тебя?

Мальчик взирал на неё ясными голубыми глазёнками и улыбался.

– Есть ещё один путь… – начала Мара робко, – но он мне и вовсе не по душе. Вернуть моего мальчика в Эльфийскую Долину. Я не могу возвратиться туда, но ребёнка они примут, ведь в Киралейне течёт кровь эльфийских князей. Если не будет иного выхода, я могу отдать сына его отцу, Лиарину. Укрытый магией эльфов, Киралейн будет в безопасности. Но я не могу отдать его! – по щекам Мары Джалины текли слёзы. – Он смысл моей жизни!

Мара поцеловала сына, и ребёнок, словно чувствуя боль матери, начал хныкать и куражиться. Эрсель закачала его на руках, и тот успокоился.

– Боюсь, Вильсения, что даже если бы ты решилась вернуть сына Лиарину, ты не смогла бы это сделать. К тому времени как ты достигнешь Элтлантиса, твоего князя уже не будет там.

– Что это значит? – тревога отразилась в глазах Мары. – Что случилось с Лиарином, госпожа?

– Не пугайся! Разве я сказала, что с ним что-то случилось? Он не растаял за Море, он жив. Но… я не знаю, где он, только… не там, – пояснила Аринэль. – Пойми, я бы очень хотела открыть тебе всё, что ведаю сама, и о твоей судьбе, и о судьбе Лиарина, и о судьбе Киралейна, и о судьбе всего Светлого края! Но я не имею права. Да к тому же многое тайна и для меня. Будущее твоё скрыто во тьме – это значит, что оно зависит от тебя самой. Судьба твоя может измениться. Каждый твой шаг, слово, поступок будет менять её. И я не знаю, чем закончатся те события, что были начаты теперь. Иди на зов своего сердца! Если оно зовёт тебя в Остенград – отправляйся туда! Сегодня же. Я же в дорогу лишь дам тебе совет-предсказание. Запомни его! Пусть и неясен пока тебе его смысл, но со временем ты разгадаешь моё пророчество. Вот и всё, чем я могу помочь. Да ещё пообещать тебе, что буду хранить твоего сына как зеницу ока, пока ты не придёшь за ним. Послушайся моего совета, принцесса Вильсения: