И в сумерках придёт рассвет

59 Дикие земли

Граница давно осталась позади. Малоезженая дорога вскоре совсем исчезла. Но пробираться вперёд по редкому и светлому сосновому бору, пахнущему душистой хвоёй, не составляло труда. Песчано-каменистая почва, усыпанная жёлтыми сухими иголками, хрустела под копытами Майраны.

Лошадь непрестанно поднималась в гору. Причём подъём становился всё круче и круче – принцесса двигалась к перевалу. Затем тропа стала вновь хорошо заметна: узкая и каменистая она шла по  дну овражка, над которым с двух сторон нависали скалистые склоны, поросшие кряжистыми, кривенькими соснами. Ехать здесь было непросто, и Мара Джалина спустилась с лошади и, взяв Майрану под уздцы, повела за собой.

Тихий свист долетел до слуха принцессы. И две стрелы воткнулись в землю прямо перед нею, взметнув маленький фонтанчик песка и жёлтой хвои.

Мара Джалина застыла на месте – она понимала, что сейчас лучше не делать резких движений и всяческих глупостей. Принцесса являлась хорошей мишенью для того невидимого охотника, что выследил её, и если стрелы не угодили в неё, значит, предназначались не для убийства, но служили предостережением.

В тот же миг с дикими криками с холма к ней устремилось около двух десятков мужчин, которые, несомненно, являлись воинами, но хотелось их назвать «дикарями». На них были странные пёстрые одежды из меха и шкур, в изобилии увешанные  всевозможными хвостиками и лапками мелких зверушек, трепетавших, как перья птиц, когда воины бежали с горы.

Все до одного были вооружены, причём очень разнообразно: луки, топоры, окованные железом булавы, деревянные дубинки, мечи и кинжалы.

У большинства были длинные волосы и бороды. Разные по возрасту, сложению, росту, они сливались в одну невероятную беспорядочную, яростную толпу, ибо все без исключения звенели оружием, кричали что-то устрашающее, производя столько шума, что лес дрожал.

В одно мгновение они окружили растерянную девушку кольцом, срезали с пояса кошель, вырвали из рук поводья Майраны.

Лошадь, возмущенная наглостью, попыталась вырваться, но на неё навалилось уже столько могучих рук, что это стало невозможно. К тому же, эльфийские кони считали недостойным бросать пусть даже временных хозяев в час опасности, и Майрана смиренно застыла на месте.

А принцесса гадала, что за новая напасть обрушилась на неё.

Меж тем, по склону, вслед за этой ордой, спускался неторопливо ещё один человек.

Он подошёл к Маре, и она смогла рассмотреть его: высокий, широкоплечий мужчина лет сорока, в отличной форме, в такой же странной одежде, что и у других. У него были длинные, собранные в хвост волосы цвета воронова крыла, насмешливые тёмные глаза, а, кроме того, тонкие, как ниточка, чёрные усики и лёгкий намёк на бородку.

Он отвесил Маре низкий поклон, галантно взмахнув руками, а затем, подбоченился и, заложив пальцы за ремень, сказал, то ли шутя, то ли издеваясь:

– Добро пожаловать в Дикие Западные земли, любезная госпожа! А именно, в Разбойничий лес, где Вы имели честь быть ограбленной шайкой атамана Гриера, то бишь меня, собственной персоной!

Мара открыла рот, но так и не нашла, что ответить на столь странное приветствие. Но шутник-атаман, казалось, и не ждал ответа. Он оглядел Майрану.

– Отличная лошадь! – воскликнул разбойник.

– И отличный кошель серебра! – откликнулся кто-то из шайки.

– Благодарим за столь щедрые дары! – вновь поклонился атаман.

 И Мара решила, что он по жизни обожает паясничать.

– Что ж, господин Гриер, если Вы довольны приобретением и, учитывая, что взять с меня больше нечего, могу  я продолжить свой путь? – спросила, наконец, девушка, стараясь скрыть волнение в голосе.

Она понимала, что эльфийская лошадь сможет вырваться из рук разбойников, и её волновало только одно – как спасти сына.

– Разумеется, – улыбнулся разбойник, – разумеется… нет!

И шайка громко захохотала.

– У Вас симпатичная мордашка, моя любезная госпожа! Слишком симпатичная, чтобы отпускать Вас на все четыре стороны. В нашем логове, как раз, не хватает симпатичных мордашек, – продолжал Гриер.  – Нашими-то только детей пугать! Псам Гелана и то фору дадим. А бабы у нас не приживаются чегой-то! Вот и довольствуемся проезжающими… Ведь каждому разбойнику тож хочется немного любви и тепла.

– Разве не нашлось женщин, которые  добровольно бы остались жить с вами? Ведь были же наверняка у многих из вас жены? Не родились же вы сразу разбойниками? – удивилась Мара.

Этот вопрос девушки был встречен новым оглушительным взрывом хохота.

– Ну, насмешили, любезная госпожа! – воскликнул Гриер, у него от смеха слёзы на глазах выступили. – Кто же согласится на это добровольно? Вы, как погляжу, особо-то желанием не горите с нами участь воровской судьбы разделить. А другие бабы, что ж дурнее Вас? У нас в лесу, знаете ли, не королевские палаты, да и сами мы в мечтах девицам вряд ли являемся! А если какая дура и согласилась бы от безысходности, не найдя жениха среди приличных людей, так у неё, пожалуй, была бы такая рожа, что и кошмарном сне не увидишь, и в пьяном угаре не представишь. А ты вот ничего… И мордашка, и волосы, и фигура, в аккурат! Самое оно!

Гриер порывистым движением откинул полу её плаща, намереваясь получше оценить телосложение девушки, но вместо этого с изумлением уставился на Киралейна, который взирал на него огромными глазёнками с не меньшим удивлением.