Иануам. Книга масок

Глава 9, в которой сердце Дианы пронзает ужасная боль

Произнесённые слова били Диане по вискам, словно мяч для настольного тенниса бьётся о ракетку во время сложной игры. Она понимала, что это признание было произнесено... и услышано. А значит его не вернёшь.
Краска прилила к лицу девушки, позади что-то говорил Родион, но она не слышала и не чувствовала ничего, кроме пульсирующей боли у себя в голове. Подхватив рюкзак, Малахай выбежала из этого дома.
Она пробежала всего ничего, едва ли каких-то тридцать метров, но дыхание сбилось так, словно она бежала целый марафон. Она хотела скрыться где-то, где её никто бы не нашёл. И тогда Диана вспомнила про свою маску. Наскоро вытащив ту из сумки, девушка завязала ленты у себя на затылке и взглянула на мир, в котором не появилось ни одной двери. Родион был прав. Здесь было безопасно. И в то же время негде было спрятаться от опасности и глупых слов. А ей всего лишь хотелось провалиться куда-нибудь под землю или оказаться на безлюдном острове, но выхода не было. Где-то позади неё хлопнула входная дверь.
Диана закрыла глаза и прошептала, обращаясь скорее к себе, а не к кому-то другому:
— Помоги мне.
Когда лаза девушки вновь распахнулись, прямо перед ней оказалась светящаяся чёрным дверь с надписью "Dreams" на своей деревянной поверхности. Не задумываясь, девушка открыла проход и шагнула вглубь.

***
Услышав признание, Родион сперва опешил. Но взглянув на рядом сидящую Диану, тут же понял совсем другое. Она и её вопросы казались ему глупыми не потому, что она боялась чего-то, или потому что на неё навалилось многое. Это тоже. Но каким же сам он оказался глупцом, когда рассматривал её рисунки и не сложил одно с другим. Он видел, как девушка срывается с места и хватает свои вещи, он кричал вслед ей и просил остановиться, но она даже не обернулась. Она выбежала из его комнаты, без слёз, без криков и без объяснений. 
Воронов тихо выругался и обернулся, оглядывая глазами комнату. Найдя свой рюкзак, он вытянул из неё маску, которую не мог бросить негде без присмотра, натянул её на глаза и пошёл вслед за девушкой. 
Лес вокруг он знал, словно свои пять пальцев, ведь прожил здесь слишком долго, но разве легко найти кого-то в такой глуши, не зная, куда он побежал.
— Если бы меня что-то сбило с толку или напугало, я бы шёл вперёд, никуда не сворачивая. — Сказал самому себе парень и побежал по указанному направлению, надеясь нагнать Диану.
Каково же было его удивление, когда в паре метров от себя он увидел совершенно неизвестную дверь, которой не было тут ранее.
Дверь была приоткрыта, поэтому Воронов тут же успокоился. Только один человек кроме него мог пройти туда.
Поэтому он вернулся в дом, забрал оттуда одну важную вещь и сделал короткий звонок. Уже через пять минут он вернулся к двери. Его догадки подтвердились.Человеком, открывшим дверь, оказалась именно Диана. Когда Родион заглянул за деревянную поверхность с надписью на английском языке "Dream", что означало "мечты", он тут же увидел ожидаемое. Девушка сидела прямо на песке, подтянув колени к своему животу, обняв их, и смотрела вдаль. Сперва парню показалось, что он явно обознался, но тут же понял, это действительно было это место. Да, этого не могло быть, но оно ведь было!
Дверь тихонько скрипнула, но этого хватило, чтобы Малахай обернулась и увидела непрошеного гостя. Она не сказала ничего, лишь кивнула на песок рядом с собой и вернулась обратно к разглядыванию прекрасного пейзажа. Рядом лежал её скетчбук.
Родион беззвучно подошёл и присел около девушки, тут же взяв в руки блокнот, чтобы удостовериться в увиденном. И снова потерял дар речи, когда понял, что всё было именно так.
— И когда ты... — Начал он неуверенно.
— Когда я поняла, что это та самая картина, которую нарисовала? — Спокойно переспросила Диана, смело поднимая глаза на парня. 
От недавней влюблённости в её глазах ни осталось ни следа, отчего Родион вдруг побледнел.
Он вытянул перед собой скетчбук с рисунком Дианы и тут же опустил руку вниз, но увиденное перед ним не изменилось. Всё то же розовое море, которое девятиклассница нарисовала перед уроком истории.
— Знаешь, что самое забавное? — С горечью заметила Диана. — Я не помню, когда рисовала это, не понимаю, как это всё воплотилось в жизнь, да и даже не хочу понимать. Оказывается, мечты бывают дрянной вещью, если всё идёт не так, как надо.
— Ты просто забыла.
— Лучше бы ты забыл то, что сказала я. Это было бы намного лучше.
Родион тут же взглянул на девушку с удивлением.
— Ди, я не... — Хотел было сказать он, но его перебили.
— Замолчи. Я ничего не хочу слышать. Ни сейчас, ни потом. Ты прав, я просто безмозглая девушка, которая пыталась сказать правду, но явно не смогла столкнуться с последствиями лицом к лицу. И нам... Нам лучше общаться поменьше. Да, я помню, что обещала стать твоим другом и буду им, но, прошу, не усложняй ничего. 
Родион взглянул на девушку, ожидая продолжения, но та больше ничего не говорила и только смотрела, как в дали от берега из толщи розовой воды выпрыгивает стайка прекрасных дельфинов. Он встал, отряхнув свои штаны от песка и уже хотел попрощаться, как вдруг услышал тоненький девичий голосок, который пел какую-то песню. Слов он разобрать не мог, уж слишком далеко находилась девушка. Но он пошёл на звук. Птицы вокруг будто замерли, не было слышно никого из них. Пернатые явно заслушались песней также, как и Родион.
Отойдя от Дианы на приличное расстояние, он завернул за кучу камней и наконец услышал то, что пела неизвестная.

В тишине морской слышен лишь прибой.
Я на дне своём ракушек найду, 
Соберу их все, отнесу потом лишь тому, кого
Сердцем полюблю.

Родион присел на камень, разглядывая девушку, которая лежала на берегу и медленно расчёсывала тонкими пальцами длинные волосы. Они были мокрыми от воды и казались ему цвета тёмного золота. Воронов совершенно не удивился, когда увидел ярко-голубой русалочий хвост, на котором искрились капельки морской воды. Всё же он не в первый раз встречает разных существ в мирах за дверями.
Парень и не заметил, как подошёл ближе, опускаясь на песок прямо перед русалкой. Его тянуло к ней, к её серым глазам и мягким нежно-розовым губам, которые в который раз произносили одни и те же строки.
— Отнесу потом лишь тому, кого... — пела русалка, поднимаясь выше на руках. — Сердцем полюблю. Здравствуй, я ждала тебя. Очень-очень долго. А ты всё не приходил.
Русалка обиженно поджала губки, но тут же засмеялась.
— Я собрала для тебя все самые красивые ракушки! Хочешь, я покажу тебе их все? Ты сможешь выбрать себе любую из них и забрать, но только если поплывёшь со мной. Ты поплывёшь со мной?
— Куда? — Сказал Родион и не узнал своего хриплого голоса.
— На дно, все ракушки всегда можно найти на дне, глупенький. — Русалка намотала на палец свой светлый локон. — Ты что, не знаешь простых истин? Всё самое интересное - в глубине. На дне, в земле и в сердце. 
— В сердце... — Эхом произнёс Родион.
— Да, именно в нём! Ты можешь подарить мне его? Мне никто никогда не дарил подарков. Даже обычных ракушек. Или ты уже отдал своё сердце другой?
— Не отдал. — Без чувств ответил Воронов.
Всё внутри него бунтовало, но тело не слушалось, оно всё подчинилось чарам русалки, её песням и голосу.
— Так это же чудесно! Если оно ещё свободно, то ты можешь отдать его мне. Я обещаю сохранить его в самом надёжном месте, на дне. Никто другой не сможешь добраться до моих ракушек и сердца! 
Русалка ударила по воде хвостом, подняв тучу брызг, а сама рассмеялась и спросил:
— Меня зовут Аумира. Ты отдашь мне своё сердце?
— Отдам.

***
Когда Родион ушёл, Диана ещё немного посидела и поняла, что зря сгоряча наговорила столько всего Воронову. Но ей хотя бы немножко полегчало. Теперь стало легче выносить его взгляд, больше не хотелось провалиться сквозь землю только от того, что он стоял рядом. Теперь просто хотелось, чтобы все эти чувства прошли, а Родион... Ему бы лучше влюбиться в кого-то другого. Не в такую трусиху, как она. В ту, которая смогла бы противостоять всему миру только с ним. Плечом к плечу.
Вдвоём против всех.
Последнюю фразу Диана сказала вслух. И тут же услышала странные звуки рядом. Кто-то пел. 
Подойдя ближе, она начала случать то, о чём говорили Родион и какая-тот странная русалка. От злости Диана сжала зубы. 
- Да кто она вообще такая? — Тихо прошипела Малахай, чтобы не услышал больше никто.
Взгляд девушки случайно зацепился за золотую надпись на её запястье и тут же, будто в ускоренной съемке, она услышала то, чего боялась больше всего.
— Меня зовут Аурмира. Ты отдашь мне своё сердце?
— Отдам.
Но Аумира - это же... Диана перевела взгляд на тыльную сторону своей ладони и увидела там буквы, которые складывались именно в это имя, то, которое ей дала маленькая девочка из-за двери. Аумира. Голубое золото. А теперь эта русалка... с золотыми волосами и голубым хвостом. Но что вообще происходит? 
Русалка радостно ударила хвостом по водной глади и протянула руку к Родиону, дотянулась кончиками пальцев до его лица и провела линию по его щеке. Диана ощутила странное чувство, будто это её рука касается щеки Воронова.
Русалка Аумира опустила руку ниже и её ладонь замерла на курке парня, прямо напротив его сердце. Диана же вдруг почувствовала едва заметное сердцебиение. Она хотела закричать Родиону, чтобы он отошёл от воды подальше, чтобы бежал, не оглядываясь, но лишь смогла сделать пару шагов вперёд. Ноги дрожали, а голос осип от чего-то. Она смогла лишь тихо прошептать "Нет".
Золотоволосая вдруг подняла глаза и уставилась прямо на Диану и лишь слегка ухмыльнулась. И всё также смотря на девушку, Аумира резким движением притянула Родиона к себе. Малахай показалось, что русалка чего-то ждёт, но не понимала, чего. А потом Диана и вовсе впала в ступор: золотоволосая вздохнула, слегка покачала головой из стороны в сторону и только и сказала:
— Если не ты, то я.
Аумира обняла Родиона за шею и притянула его к себе. Сердце Дианы пропустило удар. Губам на секунду стало горячо так, будто к ним приложили раскалённое железо, и Малахай закричала:
— Не-е-ет! 
Но было уже поздно - Аумира поцеловала Родиона.
Диана не понимала, что происходит. Она не могла успокоиться, хватала воздух ртом, не в состоянии что-нибудь сказать или сделать. Её сердце билось, словно птица о прутья клетки в надежде выбраться на волю. И тут в грудь Малахай словно ударили ножом, ядовитым и не оставляющим ни единого шанса на спасение. Ей казалось, что она умирает, что её сердце сейчас не выдержит и остановится. Боль заполняла всю её, будто вода утопающего. И скоро для сознания в её теле не осталось места.