Ибридо - 2

Размер шрифта: - +

Жажда охоты

Три дня… семьдесят два часа я была прикована к постели, не способная пошевелить своими конечностями: мышцы на руках болели так, как будто я сутки не вылезала из спортивного зала, а по болевым ощущениям — как будто тягала штангу килограмм в двести, подходов пятьдесят, не меньше. А ноющие мышцы ног… ну, это как минимум нужно было пройти выпадами миль пятьсот.
Мне казалось, что на мои веки положили тяжелые камни. Стоило мне открыть глаза, как меня тут же начинало тянуть обратно в сон — настолько я была слаба после первого перевоплощения.
Уильям сказал, что только первый раз дается с таким трудом: тело, непривыкшее к такой нагрузке, отдыхает несколько суток, а бывало, что дело доходило до нескольких недель. Он уверял, что это нормально: лежать как труп и с трудом шевелить губами, чтобы попросить воды.
Он, не смыкая глаз, сидел возле моей кровати днями и ночами. Менял подо мной пропитавшиеся потом простыни. За эти дни из моего тела вышло столько воды, что хватило бы затушить пожар в небольшом доме. Он поил меня с ложки, держал за руку и постоянно говорил, как он впечатлен моим кошачьим телом — это единственное, что грело.
Амалия и Линда иногда поднимались в комнату Уильяма, чтобы проведать меня или принести еду, от которой я три дня воротила нос. Я еще не видела себя в зеркало, но по их довольным лицам понимала, что изменения явно пошли мне на пользу. Уильям пропускал колледж вместе со мной. Он съездил к Бритни и соврал ей, что я приболела и пока останусь в его доме под присмотром Бакеров. Нам на руку, что Бри как раз нужно было уезжать в срочную командировку, и она дала Уильяму добро.
Но этим утром я ощутила прилив сил: наконец почувствовала свои ноги и руки, голова стала ясной, а грудную клетку пробивал бешеный стук моего сердца, которое наконец ожило после непривычной нагрузки. По моим жилам потекла горячая кровь, я чувствовала ее по всему телу — от кончиков пальцев ног до самой макушки.
— Может, она всё же поест? — тихо спросила Амалия у Уильяма, заглянув в комнату.
— Нет, она пока не будет… — вздохнув ответил Уильям, уже заранее зная мой ответ.
— Я хочу! — открыв глаза, громко сказала я.
Амалия бросилась вниз по лестнице за порцией бульона (его запах я почувствовала еще утром, когда она начала готовить). Пока я не передумала, Амалия принялась суетливо брякать крышкой кастрюли, ложками, а затем «в моих ушах» бульон перелился из поварешки в тарелку. Амалия не подумала, что у меня обострился слух. И тут моя голова превратилась в колокольню, а в ней поселился упрямый звонарь, который приукрашивал троекратным звоном каждый звук, доносящийся из кухни. Я закрыла ладонями уши и съежилась в кровати — это было невыносимо.
— Мел, что с тобой? — испуганно спросил Уильям. Я, не отвечая на его вопрос, прижимала ладони к ушам еще сильнее и умоляла, чтобы Амалия прекратила этот ужасный перезвон.
— Мелани! — крикнул Уильям, подскочив ко мне. Наконец Амалия перестала брякать посудой. Меня начало отпускать.
— Я всегда так остро буду чувствовать все звуки? — сквозь зубы спросила я, массируя виски.
— Уф… — выдохнул он. — Я за тебя испугался!
— Да или нет?
— Нет. Только первые несколько дней. Сейчас самый трудный период: в силу вступают те чувства, которые есть у кошки: обоняние, осязание, слух. Потерпи, скоро всё придет в норму... — пообещал Уильям и добавил усмехнувшись: — Когда кошка и человек поделят твое тело на равные доли.
— Отлично… — проворчала я. — И как долго ждать?
— Примерно пару недель, — он сказал это так спокойно, словно предложил пару недель поваляться на шезлонге возле океана.
— О-о-о, — закатила я глаза. — Я не вынесу!
— Встать можешь? — Уильям взял меня за руку.
— Наверное, — я приподнялась.
Уильям помог мне встать с постели и, прикрыв ладонями мои глаза, повел к зеркалу. Когда мы остановились, он медленно убрал ладони, и я открыла глаза.
— О боже… — первое, что пришло на ум, когда я увидела свое отражение в зеркале. 



Елена Попова (ХЕЛЕН)

Отредактировано: 11.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться