Идеальный Эгоист: Стихи и Наброски

Размер шрифта: - +

Отчуждение Разума (экшн + размышление)

  Узейшие тропоньки с ржавыми пятнами болотной жижи, алая пимпочка солнца едва виднеется. Небо располосовано многоцветными зигзагами полярных сияний. Прочь ушли черные с провалами в никуда скалы, позади лес пушистых, как шерсть котенка, шаров... еще не остыли в сознании укусы ментального жала - недовольные, раздражительные эманации. Казалось, шары те живы и не хотят, чтоб их трогали. Гневная богиня лицемерия, шлюха, истрепанная до ядовитого крававого гноя всех своих ублюдков-мутантов, всех изгаженных творений, изнасилованного, оскверненного пространства-времени. Господи, как только позволили этому месту - быть?!
  Выглянул из-за камня, и тут же - мордой в грязь, зарыться, прикопаться, только бы не заметили. Он выжег недавно все запахи своего тела, и жевал, не прекращая, шаровую молнию, чтоб дезинфицировалось дыхание: отвратная щекотка на языке, достигающая грани болезненности... А тварюшки играются, резвясь вдоль остова проржавевшего автомобиля в черных кляксах "мясорубки". Бесятся химеры, крошечные дитятки - брат играет с сестрой, у одного хохолок, у другой - вымя торчит из-под панцыря. Насторожились! Опять мордой в грязь. Дыхание, и то притихло, лишь молния во рту негромко шипела.
  Негромкий рык, точно хрипит радио - химера-мать возвещает о чем-то. Рванули, не медля, оставляя глубокие борозды в дерьме невтянутыми когтями... А это серьезно уже, спасаются от нехилой опасности. Значит, времени совсем нет. Подскочил, разбегаясь, мысленно производя рассчеты в бешенном темпе: угол, скорость, трение... нафрелл трение. Микрот, другой, милимикрот... Сейчас!
  Прыжок ногами вперед, в панцирное тельце, пока еще хлипкое, не больше крупной собаки. Как Мыха фактически. Тельце задергалось, выкатило глазки в немыслимых муках. Хрипит, не в силах что-либо крикнуть. А мать бежит вместе с братцем - вона как припустили... Йотц, время, время! Барсетка-шприц-загривок - этот маршрут пройден на замирании сердца. Дитеныш, помирающий в клешнях мясорубки, почти затих. Еще шприц, хоть пара кубов...
  Вон! Надвигалась, грохоча, подминая под себя траву рвотно-лимонного оттенка, полоса искажения. Разрушительные биоэфирные потоки - их не погасит ничто. Пространство буквально перегружалось в этом мозголомном ветре, на миг распадаясь на Хаос и вновь собираясь... не без деффектов: за Волной страшной серой кометой оставалась выжженная земля - сплошь атомарная пыль.
  Замерев, Кун считал в уме, не смея шелохнуться, не смея сделать лишний рывок и без того перетруженным телом. Его руки дрожали, едва не роняя шприцы, отбивая безритмие, словно надеясь войти в резонанс с биением Волн. "И тьма, и сны, и смерть волна вослед волне, идут о берег биться - о берег плоти, размозжая жизнь", - слышалось в белом шуме, навевая настроение, мешая считать. Лишнее движение - и недостанет сил, растратится энергия, так необходимая мозгу. Бушующий ураган формул, энергетические искажения, безумие впереди, мерцающее для эмпатии слишком болезненно, чтобы просто принять как даность.
  "А ведь Кас ни при чем", - вырвалось в тот самый миг готовых цифр, когда сплетенный портал утаскивал прочь, высаживая позади смертельной Волны. Навалилась усталость - свинцом в каждой мышце; Кун пополз, не человек, а тело, сделавшее все, что можно, и чуть побольше, едва не давя в кулаке с таким трудом добытую кровь химеры. Опомнившись, заставил себя разжать пальцы, но те свело судорогой. Вновь и вновь психира отдавал мысленную команду, продолжая ловить раненным сознанием Зов тех Волн. Они желали стал с ним единым целым... Это Кун притянул к себе аномалию, фактически породив в Краю еще с десяток смертей.
  Кун встретил сей факт спокойно - ну, погибло еще несколько тварей, в иных условиях чудных существ, в чем-то невинных, в чем-то дичайших ошибок природы. Ну... "Стоп, ни при чем? Кас ни при чем?!" Мотнул головой: бесполезно. Мысль так и буравила сознание: "ни при чем, ни при чем, ни при!.." Только и оставалось, что внимать ей, прорвавшейся сквозь ту стену, биоэфир, пелену погибели. "Ни при чем" это, вызревавшее долго, это ж надо было прорваться именно сейчас, йотц! Какого дрена?! Теперь, когда нужно сосредоточиться, и о шприцах вспоминаешь едва...
  Рывком, пока не передумал, задрал рукав, счищая с кожи налипшую грязь с дерьмом, точным движением вогнал под кожу иглу, спуская поршень и стараясь не чувствовать кислотного жжения. Химеры, питаться кровью химер - до такого психир не опускался доселе. Рукав опустился, усугубляя приговор: ты - живодер и вандал. Ну и ладно, не время расклеиваться - последнее время отчего-то многое проходило через стену всеприятия. Быть может, того виною знак, жгущий спину: родовой крест Гаиров? Раб и смирился с этим. Ох как будет зол Странник, потешно представить! Возможно, на том и держался Кун все эти дни.
  По телу жжением растекалась энергия, казалось, плоть полнится раскаленной лавой. Легко подскочил на ноги, впрочем, зная, что торопиться некуда - в местности за волной нет живых, нету и аномалий. Впоследствии расползутся, латая брешь - эту сумбурно безопасную после трагедии местность. Интересно, а прочие химеры, мать с сыном, ушли от гибельных Волн? А, неважно. Есть лишь росчерки сияний над головой, высоко-высоко, в вечно раскатистом небе, и пустыня впереди, тихая, безжизненная, в глубинах Края. Просто гулять, получая наслаждение от ходьбы отяжелелыми от постоянного напряжения ногами, пока в них плещется кислота, адреналин, ярость и предверие неизбежной смерти.
  Хотелось буквально рвать все кругом, точно тебя покорила Та'Млекова ярость, но нет же, это предсмертные ощущения химерки, ее ядовитая кровь. Было как-то даже преувеличенно-приятно ему, вечному, чувствовать близость погибели, пусть и чужой. На это можно было реально подсесть. Агония, безумие истершегося в пару мгновений тела, о, оооо! И один назойливый комарик не давал этому мазохистскому наслаждению полного выхода. Кас. Охотница и ее грипп невезения.
  "Ну, дрииид просто, хорошо, бросил я ее, бросил, теперь доволен, теперь ты меня оставишь?" - отвечая будто сам себе, а не Берелю или Млеку, или Инахе, чувствовал Кун, как нарастает жжение, точно питалось оно от гнева. Вот уже, защипав пальцы пуще обычного, заставляя недовольно корчиться, полились молнии. Пекущей электрической влагой. Водой - той стихией, что стоила ему свободы. Нет, правда, неужто цена ей - какой-то там артефакт, понадобившийся охотнице? Идиот! Дебил!! Сопляк Рэу!!!
  Со всех сторон упала и окутала синева - болезненное электричество, какое-то совсем чужое, с фиолетовым оттенком гематомы. Все тело щипало, точно погруженное в слабую, но отвратительно-маслянистую кислоту. Единственный глаз разъедало, пришлось закрыть его - не лучше, заорал, думая, что выжигает сетчатку. Распахнул - везде эта мертвота, везде пусто! И ему хотелось прилечь на эту мертвь, остаться и ни о чем не думать.
  В груди что-то дернулось нежданной горечью. "И здесь - тоже ее вина, да? Или Гласана, быть может?" Орал непонятно кому и зачем, пытаясь сбросить странные молнии, и гнев на себя, гнев разоблачения тоже сбросить, зарыть в атомарный песок и никому не показывать. Не желая признаться, что ведь предстоит идти на последнее: форсированные перемены, быть может, затянуть чью-то душу, придется сознаваться, просить прощения, ломать и ломаться, и заращивать душевную брешь. Странник оставил себе лазейку - проныра, как же! Того Куна, которого он ломал, не станет. Жить непотопляемо, подобреть из эгоизма, воля любой ценой, а?
  Кун замер от гнева и отвращения к себе самому. Не этого ждал он, покидая дворец, ставший тогда невыносимо враждебным. Не сюда должно было завести тропой космоса, не в Край! Да только "дороги космоса пусты, на звездных пиках и ухабах бедняги-Странника следы, ведет вперед дорога храбрых..." Странника, йотц, ага. "Нет бы ответил тогда что-то, нормальными человеческими словами, а не затевал нелепый мысленный поединок с богом? Сложно было?! Как Атар говаривал, все сам, сам виноват. Играть со всем вдохновением и искренней верой слабого человечишку и ходить так меж Двух Горизонтов Дыр. Еще спрашиваешь "за что, почему я", фарбот! С этим мальчишеством нужно что-то делать".
  Кун зарулил к теплицам, чувствуя на душе, сквозь прорыв самобичевания, нежность. Стены чистейшего стазиса, сплетенные не за один день, бережно, с проверкой всех узлов, и основных, и побочных, цепочка аномалий кругом - они были собраны в цепь, точно рассчитанную в расстояниях, интенсивностях, чтобы поддерживать рост саженцев. Водо- и светоснабжение, подведенные со всей округи. У него будут правильные, здоровые, настоящие тиналльские микоиды. Грибная каша, снова, как бы ни была та отвратительна. Зато не кровь.
  Забравшись на валун и лаская парник взглядом, Кун позволил мыслям свободно течь, образуя лихую заводь. Притворяться - о пресветлый Масата, как же надоело прикидываться! Лицемерие, самообман, хитрости, уловки, эта фальшивая в эон йотцов улыбка... "Пора действовать. Ты же хочешь свободы, хочешь, чтоб каждая твоя мысль или план не могли в любой миг без проблем узнаться Гласаном? Стать нормальным, и все. Почему ты стал помогать этому, который в клане темных? Ему не место здесь, выбивается... Ёц, да только не говори, что Усадьба во всем виновата. Кас, Усадьба, Пилигрим, сны, киборг - сколько еще кандидатов, чтобы свалить ответственность? Это место - оно испытание для сильных и гибель слабых, гибель с правом реинкарнации во что-то другое, через что можно взрослеть. Быть может, для Ииса смерть - единственный путь? Не ври себе, ведь со смертью здесь, в Усадьбе, давно непорядок. Так просто, как с той мутанткой, истории не заканчиваются".
  "Что ж, у тебя есть имя его, год рождения, хорошо... Слышь, Рэу, придется меняться, человек ты или кто? Статичен лишь камень да песок, не имеющий формы постоянной, ни разума - кремний, а все равно безмозгл. Ты слушаешь? Раскромсать все свои защиты, придумать новое "Я", быть может, нейроблок... Да нет же, это святое. Что угодно, только не блок!" - подскочил, заметался, стукаясь об стены стазиса. Так, словно бы вот сейчас прямо из него клещами вытягивают, отменяя, клятву никогда не жениться, не влюбляться, не привязываться - оружие, отлично работавшее последние 7 циклов. Инструмент его личной свободы.
  Утром четвертого дня мужчина покинул Незримый Край. Перепачканный, с истрепанным в кровь лицом, пьяно пошатываясь, но легко обходя все ловушки, словно человек, точно знающий, где и когда умрет, и оттого всесильный: так шел он вдоль полосы опасностей, ни разу не приблизившись излишне. Ему не мешало ни любопытство ученого, ни озорство хулигана, ни предусмотрительность воина. Человек, ощетенившийся всеми шипами, чтобы остаться таковым. А еще - животное, буквально пышащее флюидами феромонов. Химерина кровь давала о себе знать.



Янь Данко

Отредактировано: 26.02.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться