Иди ко мне

Размер шрифта: - +

Иди ко мне

"Aus den Wolken tropft ein Chor

Kriecht sich in das kleine Ohr

“Komm her

Bleib hier

Wir sind gut zu dir”"

Из облаков льется хор

Закрадывается в маленькое ухо

“Иди сюда,

Останься с нами

Мы будем добры к тебе”

 

В салоне становилось жарко, и Костя стянул с головы шапку с ярко-желтым помпоном. Остальные пассажиры дремали в своих креслах, закрыв шторки иллюминаторов. Вид за окном никого не интересовал. Косте было скучно и хотелось динозаврика и пить, но папа спрятал игрушку в сумку наверху и куда-то убрал бутылку.

— Папа, я пить хочу! — тихо сказал Костя, поворачиваясь к отцу. Тот, не прерывая телефонного разговора, потрепал мальчика по волосам.

— Да, Оксана Борисовна, я готов поручиться, что это просто колики. — уверял он вполголоса, — Оставайтесь дома и отдохните. Ваш срок только в конце июля. Нет-нет, никакой нужды звонить мужу нет, я вас уверяю!

Костя знал, что нехорошо прерывать беседу взрослых, но пить хотелось очень-очень.

— Папа! — позвал он снова.

— Минутку, сынок, — прошептал отец и снова заговорил в телефон, увещевая, успокаивая, не забывая поглядывать, не идет ли стюардесса.

Котся отвернулся к иллюминатору и ненадолго отвлекся от жажды. Закрытая шторка будоражила его воображение: что же там за ней? Вдруг, можно увидеть море? Но его место было посередине, а сидящий слева закрыл иллюминатор и заснул.

Подгоняемый любопытством, Костя осторожно, боясь разбудить, перегнулся через соседа, пускавшего во сне слюни. Самыми кончиками пальцев, он почти дотянулся до окошка: совсем чуть-чуть не хватало, чтобы подцепить.

Исхитрившись, он дернулся вперед, едва не упав.

Шторка взлетела вверх, но, вместо облаков, мальчик увидел по левому борту огромный, от неба до земли, столб темноты, вспыхивающий изнутри молниями. А темнота увидела его.

— Папа!

— Что, а… связь оборвалась! Что такое?

Он посмотрел туда, куда указывал сын и его лицо медленно вытянулось.

Тогда самолет тряхнуло в первый раз.

Разбуженные пассажиры испуганно охнули, кто-то повскакивал с мест, но тут же все упали обратно от второго толчка, еще сильнее первого. Мальчик видел, как спинка кресла перед ним завибрировала, пол задрожал. Кто-то закричал, поднялся гул, трясущийся самолет грохотал так, что почти невозможно было услышать пилота, по громкоговорителю призывающего всех к спокойствию.

Но никто не был спокоен. Через иллюминаторы пассажиры видели, что самолет пытается обогнуть бурю, но она настигает его и окружает со всех сторон.

— Сиди здесь! — велел отец, проверяя, хорошо ли сын закреплен ремнем. — Я сейчас вернусь. — он поднялся, шатаясь от тряски, с криком: — Я врач! Кому нужна помощь?

Он исчез среди людей, в задней части салона.

И тогда, Костя увидел, что по проходу к нему идет необыкновенная женщина. Неощутимый ветер колыхал ее одежду, белую и рваную, как облака. Темные спутанные волосы укрывали ее плечи. Она протягивала к мальчику руки.

— Пойдем со мной, — сказала она, — я дам тебе попить.

Костя замотал головой и вжался в сиденье, пытаясь спрятаться от ее взгляда, но глаза, черные, дымные, как тучи, смотрели прямо в него, в самое сердце.

Она шагнула ближе.

Самолет трясся, как безумный. С верхних полок посыпались вещи, у младенца, дальше по проходу, разлилось детское пюре, кто-то тут же поскользнулся и рассадил голову о подлокотник. Отец Кости метнулся к пострадавшему, зажав рану у него на голове. Люди плакали и кричали, и никто не услышал, как позвал отца мальчик.

Только его сосед, оторвавшись от страшной картины за окном, увидел, как задрожал мальчик, а потом, вдруг замер, уставившись невидящими глазами в никуда.

— Я буду добра к тебе, — сказала дева и погладила его по щеке. От нее пахло водорослями, и солью, и озоном. Костя смотрел на нее, трепеща от ее прикосновения. Она так нежно улыбалась. Он оглянулся и не нашел отца в толпе напуганных людей с вытаращенными глазами и покрасневшими от слез лицами.

Двигатели отказали, и самолет падал в океан, страшно кренясь. Люди вопили от ужаса.

— На кого это ты смотришь, парень? — спросил его сосед, чувствуя, как по телу бегут мурашки от застывшего выражения глаз ребенка.

— Идем со мной, пожалуйста, — сказала она. Ее нежный голос звучал так умоляюще, так зовуще. Ремень безопасности расстегнулся сам собой.

— Хорошо, — сказал мальчик и протянул к девушке обе руки. Она улыбнулась, подхватила его, закружила, и он почувствовал себя легко-легко, будто бы взлетел.

У соседа разыгралось давление. Он увидел темную призрачную фигуру, склонившуюся над мальчиком, в жутком прообразе материнского поцелуя. От одного только взгляда на это зрелище, его пробрало паническое отвращение, в висках застучало и сердце стало отбивать безумную дробь.

Самолет вздрогнул и заработал левый двигатель, а, через секунду, к нему, как ни в чем ни бывало, присоединился второй. Пилоту удалось выровнять самолет и в иллюминаторы брызнул солнечный свет.

Все переглянулись и зааплодировали, смеясь и плача от облегчения.  Радостный гомон разорвал панический крик:

— Врача!

Отец повернулся на голос, как-то отвлеченно, будто во сне, узнал свое кресло и увидел, как безымянный сосед, дрожа от страха и слез, трясет его сына, но тот не двигается.



Юлия Цезарь

Отредактировано: 19.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться