Игра

Глава 20

ГЛАВА 20

 

***

 

Ринемар шагал по улицам Седмелена. Уверенно, быстро, по-военному чеканя шаг.

Погода испортилась, и совсем недавно расчищенные дороги уже присыпал новый снег, схватывался ледяной коркой. Да и ветер разгулялся, то и дело норовя залепить лицо снежными хлопьями. И от солнечного дня остались только тяжёлые вздохи сожаления прохожих.

Но что принцу снегов и гор такое неудобство. Он привык. К тому же мелкий снегопад нечета тем бурям, которые ему приходилось пережить высоко в горах. Да и ветер не смущал Тёмного принца.

Он свернул за угол.

Маленький узкий переулок с рядами окон над головой. «Хоть бы кто ведро на голову не опрокинул. Или того хуже ночной горшок». - Эта мысль заставила ниже натянуть широкий капюшон и запахнуть плащ. В вечерних сумерках, в темных одеждах, его можно было принять за вестника чёрных веком. Если бы встретился Ринемару по дороге зазевавшийся седмеленец, то у бедняги случился бы приступ. Человеческое сердце такое хрупкое.

Настроение было паршивое. И Ринемар сам не мог понять, когда же оно испортилось. Тогда когда он шёл за стайкой щебечущих молодых людей? Или тогда, когда наблюдал за парочкой, отставшей ото всех и мило воркующей? Или когда понял, что не может и дальше следить за той, которой считал королевой, когда эти двое зашли в забитую грязную таверну? И ведь так отличалась Сандра, которая гуляла рука об руку с этим графом, от той леди Миелисандры, которая каждый раз представала перед ним - спокойная, веселая, какая-то настоящая. И уж тем более от той, что с обидой и разочарованием смотрела ему в глаза, когда он решил устроить небольшой допрос. И вроде бы – это его долг, но всё равно осталось гаденькое послевкусие после их разговора. Она обижена? Или может это тоже была игра? Игрой ли была та грусть в глазах, когда она говорила о родителях и о неведомом мастере? Ведь ему как никому другому, известно, как легко можно остаться сиротой при живых родителях. И не стала ли ему самому безродная ведьма роднее отца?

Ринемар свернул в очередной переулок. Прямо под ногами валялся мусор и овощные очистки. Шмыгали в стороны толстые крысы и не менее упитанные коты. Мда. С этим нужно что-то делать. Так можно и эпидемию чёрной лихорадки развести. Указ издать что ли?

И тут же помрачнел.

Вот уже месяц Тегдард скинул на него все государственные дела. Его не видели на совете и разбирательствах, которые вправе решать только он. Ринемар злился, ругался, приносил кучу бумаг в кабинет короля, который он наведывал исключительно для того, чтобы проредить запасы вина и спрятаться от придворных. Об этом он и говорил брату прямо в лицо, сетуя на то, что нет покоя ему в собственном королевстве. И Тёмному принцу снова приходилось приводить бумаги в порядок. Разбирать иски и отчёты, донесения тайной стражи и отчёты господина Талка, просиживая с ними целые ночи. А ещё ведь королева…

Нет, Ринемару было жаль Сельминду, но умом он понимал, что если с королевой случиться несчастье во время родов, то множество проблем отпадут сами собой. К тому же, Тегдард не способен долго горевать и вскоре примет женитьбу на Бенериссе де Санторин, как должное. Слух о том, что король и так уже на неё заглядывается пополз по дворцу. Так что проблем не возникнет. А уж Ринемар сделает всё, чтобы так оно и было. Осталось только убедиться, что это действительно королева… не то чтобы он сомневался, просто не хотелось снова опростоволоситься. Лучше проверить несколько раз. Жаль, что он не узнал о ней почти ничего от Мелисандры. И в памяти всплыло лицо леди Роад. Раскрасневшаяся, с блестящими, то ли от вира, то ли от гнева, глазами... в этот момент она была особенно хороша. Или ему так казалось. Но расспрашивать дальше о той, которую он считал королевой, больше не хотелось.

Ещё один поворот и единственная узкая дверь.

Ринемар постучал. Несколько мгновений за дверью было тихо, но вот послышались тихие шаги, щёлкнул замок. В щель высунулось лицо Тартеи.

- Наконец-то. Я уже думала не придешь, – сказала она и посторонилась, пропуская его внутрь.

В комнате было темно, но это была живая темнота. В ней жило нечто, что было всегда подле его ведьмы. Иногда и от неё веяло чем-то подобным. Не так сильно и не всегда, но тёмная суть Ринемара не могла не почувствовать этого. Не могла не напомнить, встрепенувшись, насторожившись. И тут же заворочалась, замурлыкала, как довольная кошка. Это была эго родная тьма. Та, что с радостью принимала его и подчинялась ему.

И принц вспоминал, как уходила ведьма на день, а то и больше. Иногда неделями не появляясь в седмеленском дворце. А возвращалась весёлая, бодрая и даже помолодевшая. И пахло от неё так. Не сюда ли она сбегала? А ведь он никогда не приходил к ведьме. Не пускала. Говорила - мал ещё. И он не спорил. Не смел. Знал, что Тартея не просто так это говорила.

- Ну что встал, как ледяная статуя. Иди!

И Ринемар пошёл. Наугад. Не разбирая дороги. Спотыкаясь о что-то под ногами. И тьма урчала, дышала со всех сторон одновременно.

- Да осторожней ты, – рявкнула Тартея где-то справа. – Перевернёшь мне тут всё. О боги! Забыла же совсем.

Она щёлкнула пальцами и вдоль стен одна за одной зажглись свечи. Много, больше полусотни. И сразу стало душно. Так, что Ринемар дёрнул застежку на плаще и судорожно вдохнул.

Тартея покачала головой, зажмурившись. Яркий свет был болезнен для неё.

- Бедный мой мальчик.

- Все нормально, – выдохнул Тёмный принц и сел на единственный в этой комнате стул.

Комната была под стать его ведьме. Баночки с готовыми зельями расставлены на полках до самого потолка. С потолочных балок свисают пучки трав, кореньев, веток. Даже связанные за ноги, сушённые летучие мыши.



Гуйда Елена

Отредактировано: 17.06.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться