Игра по сценарию

Выход из позиции

Полковник и Мия

Полковник вел девушку вдоль широкой мостовой. Они перебрались через сбитые в кучу сгоревшие автомобили, прошли по улице, густо посыпанной стеклом давно разбитых витрин.

— Декаданс, — вздохнул полковник. — Как это было? Расскажи.

— Это было удивительно, — ответила Мия.

— Ты хотела сказать «страшно»? — поправил Дмитрий Кириллович.

— Нет, это было странно и удивительно. Я думала, такое бывает только в кино и играх.

— Что именно?

— Они просто ни с того ни с сего начали мочить друг друга. Все — всех. За неделю в городе половина жителей передохла!

— Да вы и до сих пор остановиться не можете!

— Жить хочется.

— Так и жили бы дальше. Мы вас не трогали!

— И не собирались? Молчите… Вы вошли на нашу территорию с оружием. Своих намерений не поясняли. Выходи,мы просто защищались.

— А мы просто наблюдали.

— Много вас было таких наблюдателей.

— И что с ними стало?

Мия молча усмехнулась.

— Ладно, расскажи, куда делись все люди? Я имею в виду тела? Целый город... Это же не сто человек и не тысяча.

— Долгая история. Была тут бригада выживальщиков. Из молодняка в основном, переигравшего в сталкеров. Они планомерно зачищали район за районом. Хорошо прибирались, надо сказать. Ни пятнышка за собой. Чтоб чума не началась, как они говорили. А тела … тут есть котельная, отличный консервный завод и приличный парк! Буйным цветом теперь цветёт.

— Ты хочешь сказать…

— Я этих выживальщиков с особым удовольствием выбила. Когда они расслабились. Решили, что в городе кроме них и Синяка никого не осталось.

— Синяка?

— Ну этот, герой алкомаркета. Его синюю крепость четыре раза штурмом брать пытались. Даже первую линию обороны не прошли. А он в ус не дул. Только расчищал завалы, как стихала атака.

На поясе коротко зашипела рация. Полковник тут же остановил подопечную и ткнул в ухо наушник

— Паук на связи.

— Гоблин. Докладываю. Мишень одна. Неадекватна.

— Неадекватна?

— Да пьян он в ноль. Заходить нужно через центральный вход. Он единственный без ловушек.

Людмила

Людмила спряталась за кучей коробок. Содержимое было давно выпито Петровичем, а тару, не задумываясь, сбрасывали в кучу, пока проход не оказался полностью завален. Между полосками отсыревшего картона было видно, как крепкий мужчина слегка пнул носком ботинка спящего Петровича, продолжая говорить по рации.

— Да пьян он в ноль. Заходить лучше через центральный вход. Он единственный без ловушек.

Мужчина посмотрел на лежащее тело. Тело глухо храпело, распространяя вокруг тяжелый кислый запах. Мужчина достал из кармана тонкий серо-зелёный шнур и сноровисто связал Петровича.

— Охо-хо, чем же тебя в порядок-то привести? — задумчиво пробормотал мужчина. И направился вдоль пустующих стоек прямо к притаившейся Людмиле. Около коробочного завала он приметил несколько сваленных на пол бутылок минеральной воды и нагнулся за ними. В этот момент картон зашуршал, а на затылок мужчины опустилось широкое квадратное основание «Джека». Бутылка разлетелась на осколки, залив пол вокруг упавшего пахучей коричневой жидкостью.

— Ой, — огорченно вдохнула Людмила. — Какая напасть. За новой теперь идти придется.

Она взяла мужчину за ногу и, не обращая внимания на то, что осколки разбитой бутылки пробороздили щеку и шею человека, потащила его к матам, на которых отдыхал зафиксированный Петрович. Людмила несколько раз безрезультатно попыталась развязать трясущимися руками тугие узлы веревок на Петровиче, но не справилась. Сделала внушительный глоток из новой квадратной бутыли, отдышалась. Руки трястись перестали, но силы всё равно не хватило. Тогда женщина принесла веревку со склада и стала связывать оглушенного ей мужчину. Когда тот зашевелился, он был замотан ничуть не хуже средней египетской мумии. Он что-то пробормотал, приходя в сознание, но Людмила затолкнула ему в рот тряпку, села рядом и стала ждать, пока проснётся Петрович. Петрович придумает, что делать, Петрович не подведёт!

Рация коротко зашипела и заговорила хриплым мужским голосом.

— Гоблин! Гоблин? … — шипение. — Твою мать. Слушай ты, кто бы ты ни был. Если ты сейчас слушаешь меня, не вздумай трогать хозяина рации. Если ты хоть пальцем его тронешь, достану из под земли и намотаю …

Людмила поначалу вздрагивала от каждого злого выкрика из рации, а потом брезгливо извлекла ее двумя пальцами из-за пояса мужчины и бросила в стоящее рядом ведро с водой. Аппарат булькнул и замолчал.

Полковник и Мия

Полковник дёрнул за «поводок» присевшую на тротуар девушку так, что та подскочила, вскрикнув, когда веревка натянула путы за спиной. Дмитрий Кириллович поморщился.

— Прости, но давай быстрее.

Мия кивнула и прибавила шагу. Откуда было знать полковнику, что своим рывком он едва не выбил из рук девушки тонкое лезвие, которым она потихоньку перерезала свои путы.

Тишина стала ощутимо давить на нервы. Такая тишина неизвестна обычному городскому жителю. Тихо так, будто уши забиты мягкой ватой, нет никаких фоновых звуков: лёгкого гудения электрощитка, шелестения воды по трубам, гула автомобилей за 2-3 улицы. Но такую тишину редко можно услышать и в деревне. Не щебечут птицы, не возится скотина в сарае во дворе. Мёртвая тишина, тяжёлая, давящая. Дмитрий Кириллович потер виски и перешел на лёгкий бег, сзади едва слышно сопела пленница. Проулок, ещё проулок, поворот. Вот она, эта нелепая крепость. Ветер пронес мимо драный пакет, прошуршал им по кирпичной стене, подбросил, словно разыгравшийся щенок, и увлек за угол.