Игра в чужую ложь: Цена игры

Размер шрифта: - +

Глава 24.1. Когда не во что верить

 

Меня всегда поражало, что в империи сказки о Лане воспринимаются как истина. В него верят сильнее, чем во всех богов, и, тая дыхание, охотно пересказывают очередную басню, сложенную обычно им же самим.

«Первые сто лет при дворе Веллийской империи», Бест Влайский

 

Им несказанно везло: если бы М-элфа заставил рабов подкапываться под стену на пару чешов левее или на десяток чешов правее, выбраться на поверхность с другой стороны было бы затруднительно – там лежали корявые стволы каких-то деревьев, некогда выкорчеванные дождевыми потоками и скатившиеся вниз.

В качестве рабочих инструментов использовались две серебряные ложки и тонкий кинжал – верховный судья Тагота не боялся давать невольникам оружие. Ни он, ни «Богоизбранная» в процессе не участвовали. По словам эрьера, они попросту не имели права из-за перепачканных рук навлечь подозрения.

«Если мы появимся неизвестно откуда у покоев Элфы, который официально никого не принимает, это само по себе будет подозрительно!» – возмутилась Лин, но переубедить его не удалось. Масла в огонь подлил Айв, добродушно уверивший, что толку от ее помощи все равно не много. И вообще, благородной госпоже не пристало копаться в земле.

Волшебница демонстративно сложила руки на груди, надменно оглянулась, сообщила в пространство: «Где же здесь благородная госпожа? Не вижу! Кажется, она хорошо замаскировалась!» и отошла в сторону. Она чувствовала адскую усталость, прогнать которую не могли ни ледяная вода из «зеркальца», ни утренняя прохлада, ни яркие лучи спешившего подняться солнца… Так почему бы не плюнуть на вякавшую о равноправии совесть и не воспользоваться положением? Тем более в голову все настойчивее лезли разные нехорошие мысли относительно ближайшего будущего, и Лин боялась снова сорваться.

Вдруг не терпевший возражений и ограничения свободы второй облик только и ждет, чтобы напомнить о своем существовании? Пусть волшебница с ним примирилась и больше не считала его проклятием, ей не хотелось разбираться с собственными чувствами сейчас, когда этот чертов Первый дворец Несравненного так близко!

– Есть! – с азартом воскликнул Кела. – Там и правда пустота!

– Радуется так, будто за стеной с него снимут ошейник, – сквозь зубы прошипел Млот, вытирая грязными руками пот со лба.

– Я… это… – сник молодой невольник. – Просто…

– Просто греби дальше и не мели лишнего!

Кела потупился и замолчал.

– Нужно уметь видеть позитив, – поучительно начал М-элфа, – потому что жизнь…

– Жизнь палача полна ярких красок, и грех ими не наслаждаться! – оборвал его Млот. – Позволь угадать, красный – твой любимый цвет?

– Возвращайся к работе, – вздохнул эрьер. – Немедленно! У меня нет настроения выслушивать нытье раба, который не в состоянии оценить доброе обхождение.

– Мое рабство закончится сегодня, не забывай!

– Это зависит от меня, – возразил судья Несравненного. – Исключительно от меня. Но с чего бы мне держать слово? Ты не сделал ничего полезного, поэтому и не рассчитывай на снисхождение. С другой стороны, твое общество мне надоело… Так и быть, если постараешься, на той стороне, – он кивнул на стену, – твои желания исполнятся.

– Что?! – Млот аж подскочил и стукнулся головой о локоть Айва.

– Если постараешься, – повторил М-элфа. – Если очень постараешься!

 ***

Черный плащ судьи Тагота оказался как нельзя кстати – вывернутый наизнанку, он защитил от грязи и волшебницу, и самого эрьера.

«Получается, в одежде крестьянки к Элфе можно, а вот пятна – табу! Хотя юбочка Ри тоже моим представлениям о достоинстве великих элф не соответствует», – размышляла Лин, рассматривая исподтишка М-элфу, который с мученическим выражением лица следил за тем, как Айв пытается отчистить его плащ. С ее точки зрения, пучок травы, используемый невольником в качестве щетки, лишь оставлял на темной ткани подкладки зеленоватые разводы, и уж точно не являлся оптимальным чистящим средством.

Без своего мрачного одеяния эрьер выглядел моложе, чем волшебница решила вначале. Судя по растерянности Млота той памятной ночью, о его настоящем возрасте в широких кругах не было известно. Намеренно ли он скрывал, что живет слишком долго даже для элфы, или в среде элф попросту не интересовались ничем, кроме категории, Лин не знала. Как и не представляла, чем это может обернуться. Забавно выйдет, если из-за пятнадцати прожитых веков М-элфу объявят демоном. Или, вполне возможно, божеством…

У него были большие темно-синие глаза, в тени неизменного капюшона казавшиеся почти черными, не единожды перебитый нос, не знакомые с улыбкой тонкие губы, резко очерченный подбородок и очень коротко стриженые волосы с проседью.

«Не такими я представляла полукровок… Хотя и видела лишь Арголина. Но наше Величество слишком похож на эльфа, а эрьера в эльфизме заподозрить сложно. Разве что глаза… Да, недаром их называют зеркалом души! И все же странно получается… Не-люди не стареют, сильнейшие из магов словно застывают в возрасте, когда они достигли своего магического максимума, но он… Ему лет сорок… Сорок пять? Обычно уже к тридцати становится ясно, способна ли сила мага тягаться со временем. Говорят, сам Радис не избежал этого и до сих пор выглядит как подросток. У него даже голос не огрубел! Тогда какого черта магия М-элфы не проявлялась так долго, а?» – решала волшебница, продолжая осмотр.



Елена Гриб

Отредактировано: 02.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться