Игра в чужую ложь: Цена игры

Размер шрифта: - +

Глава 15.3. Путь к Элфе

 

***

Как она это делала? Не сознательно – эрьер Первой категории применил к красноволосому магу заклинание поиска и Лин его не заметила. Опять-таки, он несколько раз пытался вновь пленить свою собеседницу, не привлекая ее внимания, и что? Самое сильное заклинание, на которое был способен М-элфа, продержалось возле нее больше пяти часов, но все равно исчезло.

Он разговаривал с ней, желая понять, действительно ли наконец нашел то, что поможет спасти отца. И не мог определиться.

Никакой силы. Вообще никакой! Почему? Даже Уважаемые имели крохи магии, пусть сами ее не чувствовали. И если у нее нет силы, то как она разрушает заклятия? Как меняет облик? Как?! М-элфа не понимал этого! Весь его опыт кричал, что такого не бывает, но она сидела рядом, служа наглядным опровержением законов магии.

Сможет ли пришелица из того, неограниченного барьером, мира вернуть равновесие в этот? И захочет ли? А если нет – удастся ли ее заставить?

Красивые слова, признание силы, потакание прихотям, уважительное обращение… М-элфа криво усмехнулся. Женщины! Их так легко расположить к себе! Немного внимания, наигранная откровенность, грусть в голосе, оборванные фразы… Лин поверила. Не могла не поверить!

Прав был тот раб… Она понятия не имела, что такое элфа. Это – не раса, не слой общества, не семейные узы. Это – образ мышления, укоренившийся так глубоко, что нет смысла даже пытаться его изменить: ни в царстве Несравненного, ни у отдельного его подданного.

Конечно, молодежь вроде Ри-элфы легко поддавалась соблазну нарушить Закон. Связи с человеческими женщинами, заключение пари, пренебрежение словами наставников… Для «исцеления» подобных порывов существовали показательные казни. Нет, не охламонов, переступивших черту вседозволенности, – настоящих преступников, осознавших несовершенство системы и рискнувших поделиться открытием с кем-то еще

Как Млот, например. Вернее, как Мо-элфа, виер Второй категории, Богоприближенный. Он избрал путь ученого, и это его погубило. Между строк древних хроник можно прочесть немало нелицеприятной правды…

К удивлению общества, Мо-элфа избежал смерти. Прошел слушок, будто мольбы его человеческой матери тронули каменное сердце эрьера-карателя и заставили его впервые в жизни изменить приговор.

М-элфа ничего не отрицал и не оправдывался. Возможно, спроси его об этом сам Элфа, эрьер изволил бы объяснить свои мотивы, однако Несравненный давно уже перестал интересоваться сплетнями и мелкими происшествиями.

А она действительно молила о снисхождении. Молила так, что М-элфа не смог вышвырнуть ее за порог, не смог сделать рабыней за оскорбление элфы. Как же ее звали? Он никогда не запоминал имена людей. Но вряд ли когда-нибудь забудет эту крупную, начавшую седеть женщину, ее лицо, покрытое мелкими морщинками, и трясущиеся руки, протягивавшие эрьеру-карателю крошечную золотую розу.

Ту самую розу. Символ его безумия. Цветок, о котором он давно забыл и предпочел бы никогда не вспоминать. Напоминание о его собственных слабостях и несовершенстве.

У элф нет семей. Нет детей, о которых нужно заботиться. Нет человеческих чувств. Их потомством занимается Комитет опеки – определяет категорию магической силы, назначает наставников и слуг, дает подобающее статусу жилище… И все же она умудрилась прожить тридцать лет бок о бок со своим сыном – в качестве прислужницы, разумеется, не смея открыть рот в его присутствии.

В какой-то миг М-элфа даже восхитился силой воли женщины, некогда делившей с ним ложе. А затем понял, что преступник, ради которого она без раздумий вторглась в жилище верховного судьи Несравненного, не только ее сын.

И он не выдержал. Размяк. Прислушался к… к совести? Или к сердцу? Сделал глупость, с которой все началось. Позволил жить усомнившемуся. Может быть, потому, что сам сомневался полтора тысячелетия.

Где-то рядом заухала сова. Эрьер перевел взгляд на Лин, свернувшуюся клубочком под соседним деревом. Луны давно встретились и разбежались, но было достаточно светло, чтобы он мог видеть ее руку, сжатую в кулак. Как тогда… Стыдно признать, но утром М-элфа по-настоящему испугался. То, что он искал много лет, внезапно обрело материальность и оказалось перед ним. Что сказать? Что сделать, чтобы не наломать еще больше дров и не стать объектом ее ненависти? Он не знал! И изобразил обморок, надеясь выиграть время.

Сова ухнула ближе, ей ответила другая, где-то в отдалении. Глухо стукнуло оземь недоспевшее яблоко, неожиданный порыв ветра зашуршал листвой в старом саду, окружавшем дом-развалюху. Эрьер поднял глаза к звездам. Когда он в последний раз ночевал под открытым небом? Кто знает…

Сухой лист упал ему на плечо и зашелестел, скатываясь вниз по рукаву. М-элфа брезгливо отряхнулся, поправил одеяло. Может, стоило укрыть ее? Ночи здесь прохладные, а на будущей помощнице только легкое платье, определенно не предназначенное для ночевки в саду. Но… Это же личная вещь, разве нет? И, как любая самодостаточная элфа, она должна смертельно обидеться? С другой стороны, если Лин простудится, как человек, будет гораздо хуже.

Придется искать целителя хотя бы Четвертой категории, и, конечно же, тот заинтересуется, почему элфа не способна контролировать свое здоровье. Или она?.. Кто сказал, что не способна? Но все же… Нет, не стоило рисковать! Чихающая элфа будет белой вороной среди других, имеющих силу, а целитель поймет, что, несмотря на ее чудачества, магии в ней ни капли. Не убивать же его ради сохранения тайны? Слишком рискованно лишать жизни элфу без причины, в формулировке которой отсутствует слово «измена». А убийство придется расследовать самому же, и это в намеченную схему действий никак не вписывалось.



Елена Гриб

Отредактировано: 02.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться