Игра в чужую ложь: Цена игры

Глава 20.3. Чувства, способные убить

 

***

– Кажется, ты не поняла смысла второй линии, госпожа предводительница. Она не играет на чувствах, не пугает и не сбивает с пути, хотя благодаря тебе последнее нам не грозит в любом случае. Здесь высвобождается другая сторона… Не понимаешь? То, что ты считаешь слабостью и прячешь в самом далеком уголке своей души, стремится заявить о себе. Можно поддаться и забыть об Элфе, а можно выстоять и продолжить двигаться вперед. Конечно, петляй мы в лабиринте, я бы ни за кого не поручился, но твоя магия… твое отсутствие магии создает прямой путь, поэтому не стоит излишне волноваться.

– А призраки? Всего лишь декорация?

– Почему сразу декорация? – возмутился Млот. – Они обеспечивают дополнительное внимание, подталкивают к крайностям. Взгляни на Ри! Он не отводит глаз от магической пустышки и готов побежать за ней на край света.

Лин оглянулась.

Красноволосый маг шел, неестественно вывернув шею и наблюдая за девушкой в белом, которая бесшумно скользила за стволами деревьев параллельно с ним.

– Ри! – окликнула его волшебница. – Ри!

Он медленно повернул голову и грустно улыбнулся:

– Ей так одиноко… Страшно… Ее некому спасти. Нет никого, кто бы вывел ее из коридоров первого дворца.

Призрак кивнул, создавая впечатление, будто он понимает, о чем речь. Впрочем, его голова периодически покачивалась в ответ на некие, никому не слышные фразы. Безмолвная химера выражала согласие, что-то отрицала, укоризненно морщилась, вспыхивала открытой улыбкой, пускала слезу…

– Видишь, госпожа предводительница? То сочувствие, которым наш маленький элфа вряд ли когда-нибудь одаривал хоть одно существо в своей жизни, сейчас он тратит на призрака. Это чувство оказалось губительным для него. Когда мы будем вне второго круга, его, разумеется, начнет понемногу отпускать, но истинным элфой, достойным увидеть Несравненного, ему уже не быть.

Лин не поддержала разговор. Она ускорила шаг, стремясь побыстрее выйти из-под сени сада, так повлиявшего на одного из ее спутников. О собственной участи волшебница не заботилась – ее «другая сторона» проявилась гораздо раньше, и очередное место силы было ни при чем. Кстати, место силы… Надо бы расспросить Млота, вдруг тот, кто сооружал дворец Тагота, взял за основу нечто вроде Храмовых земель? Двенадцать храмов Главного мира были построены у входов в миры богов… Вернее, в близкие мирки – боги-то пришли позже, как говорится, на все готовенькое. Вполне вероятно, и здешние линии существовали испокон веков, а Кендар лишь приспособил их для нужд единственного бога Тагота.

– Я понял! – громко воскликнул Кела и заспешил вперед, едва не выдернув носилки, которые он вновь тащил вместе с Айвом, из рук напарника. – Госпожа, ты богиня моих снов!

Лин опешила. Чего-чего, а подобного признания из уст всегда крайне почтительного юнца она не ожидала.

– То-то я смотрю, у тебя глаза как у енота, – с угрюмой насмешкой провозгласил Млот. – Видать, из-за кошмаров совсем не высыпаешься. Тише, парень, не бузи! Не расстраивай богиню, ха-ха! Скоро к тебе вернется разум, ты повинишься, начнешь вновь прятать глаза, зато поймешь: бабы – необходимое зло, и никуда от этого не деться.

Кела нахмурился, однако спорить не решился и отступил, одарив волшебницу пронизывающим взглядом.

На западе показалась Рунна. Ее бледный свет с трудом пробивался сквозь густую листву, но все же сумел коснуться девушки-призрака. Та потускнела и растаяла в воздухе. Лин вздохнула с облегчением – пусть мираж и не представлял угрозы, без него на душе стало спокойнее.

Желудок предательски заурчал, напоминая об ужине в виде холодной воды.

«Они терпят – и я потерплю!» – одернула сама себя волшебница, невероятным усилием воли подавив желание сорвать одно из в изобилии висевших прямо над головой яблок и проверить, действительно ли оно пока не созрело. Здравый смысл решительно возражал и против поблескивавшей под ногами земляники.

Позади раздался счастливый смех. Она зачем-то вцепилась в низко нависшую ветку и резко обернулась.

Смеялся Ирис. Его изможденное лицо лучилось самым настоящим счастьем, шрамы вокруг губ извивались в такт веселью, полузакрытые веки подрагивали…

У Лин мороз прошел по коже.

– Кошмарное зрелище, госпожа предводительница? – тронул ее плечо Млот. – Твои глаза не привыкли к такому? Думаешь, увечный раб не может наслаждаться жизнью?

– Откуда его шрамы? – задала она встречный вопрос. – Ты знаешь?

– Знаю ли я? Конечно. Скажу ли? Не думаю.

– Почему?

– Потому что достаточно посмотреть внимательнее. Когда взойдет солнце, не побрезгуй и присмотрись.

Волшебница промолчала. Какой смысл орать: «Я не брезгую, а проявляю тактичность!», если для Млота оскорбительно и то, и другое?

– Здесь много призраков?



Елена Гриб

Отредактировано: 02.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться