Игра в чужую жизнь

Размер шрифта: - +

Глава 17.1. О славе и безрассудстве

 

Слава – товар невыгодный, стоит дорого, сохраняется плохо.

Оноре де Бальзак

 

Подъезжая к Храму Славы, паломники заметили довольно необычную лошадь. Черный как смоль жеребец с нарисованными на лоснившихся боках белыми полосками стоял, как вкопанный, пока гвардейцы, скакавшие впереди повозок, не приблизились к нему. Тут он взвился на дыбы и мгновенно скрылся вдали, провожаемый алчными взглядами и завистливыми вздохами.

Когда-то Храм Славы по величию уступал разве что Его Храму, но теперь глазам прибывших предстало жалкое зрелище. Опоясывавшая комплекс стена почти полностью развалилась, плиты на земле покосились и заросли бурьяном, пристройки наполовину вошли в землю, покрывшись шаром грунта, на некоторых из них даже умудрились вырасти небольшие деревца. Немногочисленные жрецы обретались в низком деревянном строении довольно-таки приличного вида.

Сам храм сохранился неплохо. Изящное, устремленное ввысь белоснежное здание ярким пятном выделялось на фоне разрухи. Его легкую крышу поддерживали тонкие колонны, возле каждой из которых стояло по небольшой статуе жеребенка, покрытой цветными камешками,

Внутри сооружения находился Трон Власти.

Давным-давно, когда мелких государств было много, а наследников престолов, соответственно, еще больше, правители приводили своих чад сюда, и Трон «выбирал» самого достойного. С тех пор немало воды утекло… Клусс, Гартон и Веллийская империя завладели всеми землями людей, в Странном Лесу правил Лан – в общем, потребность в Храме Славы отпала сама собой. Ах да, герои тоже понемногу измельчали, поэтому просить благословения перед подвигами стало некому. Теперь жрецы жили на крохотные пожертвования правителей и доходы от немногочисленных любопытствующих. Денег за вход не брали, но совестливые люди, видя окружающую обстановку, спешили дать на ее улучшение хоть пару сребриков.

Служители помогали ставить шатры, захваченные «на всякий случай» в Храме Любви, – маленькие и побитые молью, но все же лучшие, чем местные полуподвальные помещения. Работа спорилась – жрецы надеялись на значительное поправление своего материального положения.

Лин устроила себе экскурсию по развалинам, решив, что на новом месте убийца вряд ли успел приготовить сюрприз.

– Как живые! – восторженно заметил Кари, указывая на жеребят. – Скульптор, создавший их, славно потрудился!

– Милашки! Большие глаза, телячий взгляд, слепое обожание – рьяска, как думаешь, кого я описываю?

Лин поморщилась. И как богиня умудряется подходить так тихо? Словно из воздуха возникает…

Прежде, чем на ум пришел достойный ответ, из ближайшего к холма, уже полностью утратившего очертания человеческого жилища, выполз жутковатого вида старик с длинной неопрятной бородой и спутанными волосами. Потрясая кривой палкой, он немигающее уставился на гостей храма и запричитал:

– Вла… вла… вла… Умрешь! Нельзя на трон! Его кровь… Он умер, ты умрешь, оно умирает… Вла… вла… вла… Люди! Не-люди! Здесь! Вла…

Страшный старикан рухнул наземь и забился в конвульсиях. К нему тут же подоспели жрецы. Один из них вскользь извинился, сославшись на почтенный возраст «пророка».

Лин задумалась. «Вла…», возможно, означало «власть», «владыка» или нечто подобное, то есть – Трон Власти. Дальше – предупреждение: садиться на трон нельзя, иначе умрешь, как таинственный «он». Черт! Снова загадка… «Не-людь» – похоже, о метаморфе. Интересно, «оно» – это что?

– Тебе чего, ребенок? – от раздумий ее отвлек насмешливый голос Зелины. – Глаза ко мне приклеились, отодрать не можешь?

Из-за покосившейся стены выглядывал тот самый юнец, который ревел в Храме Войны. Бастард, сводный брат Геданиота. Он пялился на богиню с упорством барана, увидевшего новые ворота, и никак не реагировал на колкость. Только раздраженный крик души Марка возымел действие:

– Я вот тоже не могу! Второй день не могу, самому не верится… Брысь отсюда, мелюзга костлявая!

Парнишка пробормотал нечто нелицеприятное, пнул ногой камешек и ретировался.

А гвардеец не унимался:

– Чего это Грайт с ним носится, как с яйцом василиска? У короля, поди, в каждой деревне такой бегает!

Кари пояснил:

– От обычной любовницы легко отмахнуться, но от жрицы Храма Войны так просто не отделаешься. Сын, выросший при храме, то есть ежедневно благословляемый богами, – значимая диковина. А сюда парня притащили, как мне кажется, чтобы проверить, в самом ли деле он королевский отпрыск.

Теперь уже заинтересовалась Лин:

– А как?

Метаморф охотно разъяснил:

– По легенде, на Трон Власти может сесть лишь тот, в ком течет кровь владыки, причем унаследованная по прямой линии. Даже не знаю, как это происходит, но Трон чувствует человека, привыкшего к неограниченной власти, и его ближайших потомков. Династии правителей Веллийской империи и Гартона относятся к самым старым, поэтому тебе, принцесса, бояться нечего. А вот Клусс, где на троне тот, кто в данный момент угоден Радису, своих наследников сюда точно не пришлет.



Елена Гриб

Отредактировано: 22.06.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться