Игра за рейд босса

Размер шрифта: - +

Глава 3 (3 часть)

Абигейл отвернулась, утирая слезы. Воспоминания по сей день терзали ее сердце, и оттого мне сделалось стыдно за свое неуёмное любопытство. С другой стороны я узнал множество интересных подробностей о Нифльхейме и, в частности, о Мории. Но, как это обычно бывает, за редким числом ответов скрывалась череда новых непредсказуемых вопросов.

Девушка бросила пытливый взгляд на меня. Видимо, настала моя очередь откровенничать.

— С чего бы начать? — задался я вопросом, а после вывалил всё, что помнил: с той минуты, как осознал себя в теле гоблина и до теперешнего разговора. Абигейл внимательно слушала, перебивая редкими, но довольно емкими уточнениями.

— Получается ты доппельгангер, раз можешь перенимать внешность своих жертв?

— Не совсем.

Я пустился в смутные теории о природе своего появления в роли босса в мире Нифельхейма. Было трудно говорить об этом, как о чем-то реальном, но мистическом, без использования игровых или научных терминов, а так же стараясь не выходить за рамки того, что могло нанести Абигейл непоправимую психологическую травму. Я воспринимал ее как личность, и потому держался условностей, которые сам когда-то вписывал в лор игры. В конечном счете, рассказ мой стал походить на сюжет фентезийной книжки, а я сам – на некое подобие пришельца из иного мира.

— Значит, смертные прибывают в Нифльхейм, чтобы проливать кровь его жителей, — угрюмо подвела итог ведьма. — И ты, будучи одним из них, принял нашу сторону в этой войне?

— Можно сказать и так.

— А Мория? Он умер? Навсегда?

— Я надеюсь.

Абигейл с шумом выдохнула. Информация, неожиданной волной затопившая ее голову, потихоньку усваивалась в подкорке и расставляла всё произошедшее по своим местам. Благодаря ее выразительной мимике, я видел, как в девушке борются противоречивые чувства. Укоренившееся недоверие теряло силу. Его место медленно заполнялось здравой рациональностью.

— Возмутительно ошибочные утверждения! — подобно залпу артиллерийских орудий грянул хриплый сиповатый голос.

Абигейл машинально потянулась за посохом, я же начал кастовать огненный шар. Из темноты, будто отделяясь от мрачного полотна, выступил крючковатый нарост. Рваные черные перья вперемешку с хлопьями пепла, глаза цвета гагата, подозрительно взирающие с небольшой головы.

— Господин Мория, приветствую вас, — расправив крылья, прокаркало существо и склонилось в приветственном поклоне. Пламя костра бликами отражалось от его клюва.

— Это еще что такое? — негодовала Абигейл.

Обрывки боя, словно разводы на поверхности озера, возникли в памяти. Я вспомнил ворона, которого подчинил, находясь при смерти. Вспомнил его самоубийственный полет и ужасающую трапезу человеческой плотью.

— Ты тот ворон, что спас меня?

— Да, мой господин, — птица запрыгнула на пенек неподалеку. Горделиво подняла клюв, достоверно копируя людскую заносчивость. — “Спас” звучит излишне благородно, а я не сторонник деланной чести. Я лишь выполнял приказ, беспрекословно, точно, на пределе стараний и сил.

Брови Абигейл поползли на лоб от удивления.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Лакиоса, ваш покорный слуга.

Мне потребовалось время, чтобы прийти в себя после услышанного. Абигейл, как и прочие неигровые персонажи, вполне по-настоящему реагировала на события, выражала эмоции, казалась живой, нешаблонной и искренней. И все-таки я отрицал наличие в ней чего-то, что могло бы называться “душой”. Я оправдывал это своим длительным отсутствием в реальном мире, незнанием нынешнего положения дел, мыслями о том, что ребята из отдела далеко продвинулись в программировании искусственного интеллекта. Теперь же подчиненный ворон разговаривал со мной так, словно был карикатурным рыцарем из эры средневековья.

Я не мог вообразить, сколько усилий потребовалось бы для столь кропотливой проработки характера каждого моба. Но и признавать их “оживление” наотрез отказывался.

—  А ты воистину чародей, — посмеиваясь, сказала Абигейл. — Я думала, что только попугая под силу научить разговаривать.

— По правде сказать, я и раньше не бедствовал в плане интеллекта, выделялся среди зверей, особенно на фоне других пернатых собратьев. Однако служба у господина даровала мне талант к диалогу на языке гуманоидов, а так же к особому виду мышления, определения которому я пока не нашел. Кстати, насчет поверженных. — Лакиоса отвел крыло в сторону. — Я охранял их, ожидая пока хозяин придет в себя. Сами филины позавидовали бы моей зоркости.

Каждой фразой ворон будто бил по струнам нашего терпения. Небрежно и не замечая общего напряжения, нависшего над костром.

— Ну и говорливый же он, — фыркнула ведьма.

— Подробный, учитывающий все детали, — поправил Лакиоса.

— Болтливый, несущий пустые речи, — передразнила его Абигейл.

— Не смейте презирать меня, барышня. Я не дам вам спуску, несмотря на то, что вы нравитесь моему повелителю. — Он хлопнул крыльями, облетел вокруг Абигейл и приземлился на землю. — Диковатая персона с посредственными внешними данными и моральным уклоном в языческие обряды. Тебе ли унижать меня на глазах господина?



Павел Панчехин

Отредактировано: 23.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться