Игрища богов

Размер шрифта: - +

Часть 8

А между тем, у мужчины, который пытался заполучить сотрудничество с Марком Александровичем и который, в день посещения Лидой исследовательского центра, разговаривал с неким Константином Палычем, возникли проблемы. Он немного неожиданно для себя обнаружил, что у него нет отпущенных ему двух недель.

Спустя пару часов после ухода его руководителя, примерно в 23:00 в секторе охраны сработал сигнал о проникновении в особо охраняемую зону. Причем сигнал сработал изнутри помещения, хотя должен был включиться ещё при попытке открыть первую бронированную дверь. Внутренняя охрана центра была обучена хорошо и сделала своё дело быстро. Мужчина со смутным чувством тревоги поспешил в специальную комнату для «задержанных», и был не очень удивлен, когда увидел в кресле Марка Александровича. Мужчина посмотрел на него некоторое время, видимо размышляя, что ему делать, затем приказал получше привязать «пленного» и покинуть всем помещение. Охрана выполнила распоряжение быстро. Мужчина задал всего один вопрос:

– Я так понимаю, это ваш ответ, Марк Александрович? Вы же не будете меня уверять, что случайно взломали две двери, причем так, что даже сигнализация не сработала?

– Понимайте, как хотите, – устало ответил старый ученый.

Мужчина ещё немного постоял, прошелся по комнате, пытаясь для себя выяснить – было ли это ответом. И, наконец, пришел к выводу, что – да, было. Это была попытка уничтожения своих трудов, а каким именно образом, было уже не столь важно. А раз так, значит, добровольно сотрудничать Марк Александрович не желает. Ну, что же…

– Ну, что же, Марк Александрович. Больше убеждать вас я не буду, – он повернулся и быстро вышел.

И несчастный старик остался сидеть один в комнате, привязанный к креслу, немного напоминающему стоматологическое. Привязан он был хоть и не очень крепко, но надёжно. Какой-то широкий пояс был пропущен под руками и соединял его туловище со спинкой. Руки тоже были привязаны ремнями к подлокотникам. Ноги были свободны. Затянуты ремни были не сильно, но достаточно, чтобы сделать для человека его возраста невозможными попытки вывернуться. Марк Александрович огляделся по сторонам и увидел….!

Справа от него на медицинском столе, сверкающие полированной сталью, лежали самые разнообразные, видимо, хирургические инструменты. Вопрос – почему они тут лежат? – у Марка Александровича не возник. Он почувствовал, как в глазах потемнело, и на теле выступил липкий противный холодный пот. Его взгляд упал на пол, и он отметил, что комната имеет немного вогнутый пол, как в душевых, и в самом низком месте в полу было зарешёченное отверстие канализации. Однако в комнате не было никаких намеков на существование душа. Значит, это было ни что иное, как кровосток?! Как в морге?

Марк Александрович не боялся смерти. В конце концов, он шел в лабораторию, где хранилось активное вещество, зная, что там его ждёт смерть. Но вот о пытках он не подумал. «Да ведь это же камера для допросов! Здесь и такие есть? Основательно подготовились!»: сообразил Марк Александрович, чувствуя при этом мелкую дрожь от осознания близких истязаний.

В кабинет вошел совсем другой мужчина в тёмных очках – длинный и худой. Он взял стул, сел рядом со стариком и спросил:

– Почему вы не хотите сотрудничать?

– Вы обманули меня, я не хочу участвовать в таком деле. Я не хочу участвовать в порабощении человечества.

– Это Марк Александрович, не наше с вами дело. Нам платят зарплату, причём очень, очень, очень большую. Ваше решение окончательное?

«Ну, сейчас начнут»: подумал Марк Александрович и, подчиняясь желанию жить, еле внятно произнёс:

– Мне нужно пять минут.

– У вас уже было достаточно времени, – ответил мужчина. Помолчав, он всё же добавил: – Хорошо, я даю вам пять минут, – чуть постоял, многозначительно помолчав ещё, и вышел из кабинета.

«Надо было мне сразу с собой покончить»: думал Марк Александрович. «Не хватило духу. Да и помешать ещё хотел. Теперь всё. Теперь не только помешать не смогу, но ещё и запытают до смерти. А что же они от меня хотят? Думают, под пытками работать стану? Нет, вряд ли они настолько наивны. А что они могут? Они могут взять мои записи и в присутствии какого-нибудь продажного коллеги, выпытывать у меня те, или иные значения и понятия. В таком случае пытать меня будут долго. Может, и помру под пытками. Побыстрее бы уж. Старый я, сердце у меня слабое, могу не выдержать, так оно бы и хорошо…! А-а-а! Чёрт! Об этом я и не подумал!»: Марк Александрович почувствовал, как сзади кто-то обхватил его голову, кто-то другой задрал рукав на правой руке и увидел, как на свету блеснула капля какого-то вещества, выпущенного вверх из шприца.

– Спокойно, спокойно, Марк Александрович, – произнес стоящий сзади мужчина, видимо, заметив слабую попытку Марка вырваться.

И старый физик почувствовал, как игла вошла под кожу, как по телу разливается тепло и сонливость, вместе с полным нежеланием чему-либо сопротивляться.

 

Марк Александрович очнулся от того, что его кто-то позвал. Он открыл глаза и увидел над собой белый потолок. Ни о чем думать Марк Александрович не мог. Он слышал только голос. Он знал, что должен подчиняться этому голосу. Что бы этот голос ни спросил, что бы он ни приказал сделать – всё это должно было быть выполнено. Марк Александрович не испытывал никаких желаний, никакого интереса, было лишь знание о беспрекословном подчинении голосу. Одновременно с этим он чувствовал боль во всём теле, словно оно было только что сильно избито, но управлять им он мог только после команд, отданных голосом. Где-то далеко, далеко в глубинах сознания можно было ощутить невероятный протест против такого насилия, но он был таким слабым, что полностью игнорировался.



Владимир Платонов

Отредактировано: 10.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: