Игры скучающих купидонов

Глава 16. Яхши!

— Никак не могу привести свои мысли в порядок.
— А ты попробуй познакомить их друг с другом.
Авессалом Подводный. Отдельные мысли

Мы начали целоваться, едва за нами закрылись двери.
Неистовство. Вот слово, сполна могущее описать то, что творилось с нами. 
Хлопая исписанными страницами, метнулась в камин сорванная с запястья книжка…
Описали дугу и скрылись где-то в темноте сброшенные туфли…
На пол летели парики, веера (откуда они?), горохом сыпались пуговицы (или это был жемчуг?), трещало кружево, шуршали ленты и рвались швы…
И все это падало, шелестело и стучало во время каскада затяжных, выбивающих дух поцелуев. 
Не разрывая объятия, мы рухнули на мех, устилавший пол у каминной решетки. До ложа мы просто не добрались. Оно мерцало золотом набалдашников в пяти шагах от наших нагих тел, но мы не смогли преодолеть и этого расстояния.
Я чувствовала шелковистость меха лопатками, поскольку мою попу обнимали горячие руки короля, прижимающего меня к себе так тесно, что окажись между нами тонкая кисея, вытащить ее, не порвав, не сумели бы. 
И не нужна никакая кисея. 
Зачем даже невидимая преграда, когда хочется каждой частицей тела чувствовать губы, отвечать на каждое движение руки и самой накручивать на пальцы волосы, проводить ладонями по бугрящимся мышцам и отвечать на ласки нежностью, на поцелуи стонами, а на желание обладать податливостью. 
А потом лежать, глубоко дыша, прислушиваясь к отголоскам отбушевавшего оргазма, и смотреть-смотреть в глаза друг другу, неуловимо замечая изменение их цвета, ведь нарастающее желание всегда делает взгляд более глубоким и темным. 
Возбуждение неумолимо расширяет зрачки. В них уже видны сполохи огня, и нам не понять, то ли каминное пламя тому виной, то ли страсть, сжигающая нас и заставляющая еще раз окунуться в магму экстаза. 
Новый оргазм разбудил во мне женщину. Забыты все невыученные или плохо усвоенные уроки. Евклидово пространство, свернутое в тугой рулон комплексов, удерживаемое пересекающимися прямыми ложного стеснения и страха сексуальной свободы, расправилось и дало возможность дышать, кричать и любить…
Плавиться и делиться жаром…
Брать и отдавать…
Утомлять и уставать…
И спать, спать, спать…
И проснуться с улыбкой на губах.
Провести ладонью по телу и обнаружить, что на тебе пижама, а нога все еще болит.
Черт.

- Киса моя, ты готова? – Кирюсик стоял под дверью и орал на весь подъезд.
- Сейчас! Только тапочек к ноге привяжу.
Дверь открыла, опираясь о косяк.
- Давай ключи! – босс требовательно пошевелил пальцами. 
Я по стенке отступила в сторону. 
- Только на верхний закрывайте, нижний не работает.
Едва успела повесить сумку на плечо, как Кирюсик нырнул куда-то мне под ноги.
– Ух, Ключева! Я, конечно, люблю девушек в теле, - босс крякнул, поднимая меня на руки, - но тебе пора следить за весом.
Хотела взбрыкнуть, сказать, что пойду сама, но передумала. Пусть тащит. Не одной мне страдать.
- Это куртка тяжелая, - я попыталась объяснить, что худеть не надо. - И сумка тоже. В ней банка с солеными огурцами.
- Трехлитровая?
Стыдливо промолчала. В банке и четыреста грамм нет.

Машину Кирилл Петрович, оказывается, подогнал к самому подъезду. Водрузил меня на сиденье и рукавом вытер вспотевший лоб. 
«Посмотрим, как ты меня потащишь в аптеку», - мстительно подумала я и замерла. В балконное окно на меня смотрели сестры. Напряженно вытянутые шеи, поджатые губы. 
Я опустила глаза, делая вид, что пристраиваю сумку на коленях.
«Они мне приснились или нет?»
Никаких следов пребывания соседок в квартире я не обнаружила. Чуть ли не с лупой обследовала подушку, на которой вчера спал Лямур, но не нашла ни волоска, ни пятнышка.
Надо бы почитать о побочных эффектах сильного обезболивающего. Вдруг оно вызывает галлюцинации? Что-то такое помнится о судорогах, сердцебиении и бреде.
Не хочу свой чудесный сон называть бредом. Не хочу.

Восхождение в аптеку далось Кирюсику еще труднее. Дышал он тяжело. 
Поставив меня у двери, полез за ключами.
- А где баба Зоя?
- Зоя Владимировна за нерадивость была…
- Уволена? – выдохнула я в образовавшуюся паузу – босс не мог попасть ключом в замочную скважину. У него от напряжения дрожали руки.
- Нет. Зачем? Переведена в другую аптеку. Туда, где нет выложенного плиткой крыльца.
Через порог я переступила сама, но тут же была усажена в кресло-каталку, о котором заблаговременно позаботился Кирилл Петрович.
- Вот тебе трон, – торжественно возвестил он, подкатывая меня к кассе, – а вот царство и казна. Властвуй! Вечером вернусь, проверю. Умаялся я с тобой, Ключева.
Уже у порога обернулся. 
- А попа у тебя мягкая. Мне такие нравятся.
- Я девочек люблю, - крикнула я боссу вдогонку. Но он услышал.
- Это не делает твою попу жестче, - выдал он, вернувшись, но не полностью – сунул лишь голову в дверь. Прощальный воздушный поцелуй, и Кирюсик, наконец, уехал.

Я не знаю, какой бог правит больными и немощными, но сегодня он явно меня пожалел. Визиты были редки, рецепты не требовали крутить колеса в сторону склада, а новая уборщица Зухра совсем не говорила по-русски.
- Яхши? – спросила она меня, оглядев чисто вымытый пол. Наверное, это означало «хорошо».
- Яхши, - ответила я, удивляясь ее сросшимся на переносице бровям. Вот и все общение.

- Мне приехать? 
Я сама позвонила Галке. 
- Нет, не надо, - ответила я ей. - Меня тут на руках носят. 
- Слушай, я про твой новый сон… - Гала немного помедлила. – Может быть, тебе у самих соседок спросить, приходили они вчера к тебе или нет? Так и скажи: «Здравствуйте! Спасибо за вкусный суп!», а сама посмотри на их реакцию. Если удивятся, значит точно приснились.
- А если нет?
- Попроси еще супа. И того пирожного, что отправило тебя к королю. 
- Думаешь, это оно?
- Оно. Или вчерашний шок и сильнодействующее лекарство. Ты на всякий случай еще раз скажи, как оно называется.
- Хочешь почитать аннотацию?
Нет, все-таки Галка отличная подруга. Такая заботливая.
- Нет. Хочу выпить. Два оргазма за ночь… Говори, я записываю…



Татьяна Абалова

Отредактировано: 24.05.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться